Сансара 1.01

Кафедра сгнила, скамейки сгребли в одну кучу, когда-то красивый витраж был разбит.

Ухоженной осталась только статуя из серого камня в человеческий рост. На ней величественная и немолодая женщина в тоге, словно парившая над царившим вокруг бардаком. Изящные ладони сложены «лодочкой» в молитвенном жесте. Во взгляде любовь, покой, всепрощение. А еще отрешенность. Она будто не от мира сего.

На алтаре выбито несколько строк:

Дождем яств и напитков я уничтожу муки жажды и голода.

И превращусь во всё, что им нужно!

Нисколько не жалея, я отдаю им себя, свое тело

И все добродетели трех времен на благо существ!

Пусть они делают с ним, что хотят:

Бьют, унижают, жизни лишают.

Пусть забавляются с ним как угодно,

Лишь бы им это не приносило вреда!

Прочитав, Моня неодобрительно хмыкнул.

Ну да, ну да… Рафику про эти идеалы скажи. Прозаика жизни сурова и крайне проста: нагнешь либо ты, либо тебя. В этом и есть глубокая сермяжная правда. Чтобы жить, нужно жрать, иначе ты корм.

Похоже, также подумал и жрец. Узрев явление голой девицы, он с восторгом воздел руки к небу, так щедро ответившим на молитву и пост. Глазки под капюшоном сально блеснули, руки потянулись к бесстыже торчащим грудям.

Моня отскочил от него как ошпаренный. Это точно не квест! Путь к вершинам обещал быть долгим и трудным, но не стоило начинать его именно так. Эта непись алчет изнасиловать невинную деву! Неудивительно, что никто не молится с ним!

Разочаровав служителя церкви, Моня оттолкнул его и бросился к входным дверям.

Но, выскочив, напоролся на меч, не успев ничего ни понять, ни увидеть. Кто-то крикнул, что-то мелькнуло, и клинок вошел глубоко под левую грудь.

На какое-то время стало темно, потом проявились порхающие яркие точки. Тысячи вьющихся вокруг светлячков, точно звездное небо. А скорее, как мысли – беспокойные, размытые, быстрые. Их шепот сливался в многоголосый призрачный хор. Разобрать в нем что-либо почти невозможно. Моне послышалось, что его кто-то звал.

Он крикнул в ответ, но лишь распугал светлячков. Тьма понемногу ушла. Мир проявился, но остался бесцветным. Тело угадывалось только по контуру. Призрак бесплотен, но сознание есть.

Прямо перед собой Моня увидел могилу с надгробьем. На нем готическим шрифтом лаконичная надпись: «Сири – 14.03.2028–15.03.2028». Ряды таких же тянулись далеко до железной ограды. За ней кусты, несколько грубых строений и злополучная церквушка, где убили его.