Рарник 2. Перенос

Я не сопротивлялся потоку, позволив ему течь через себя беспрепятственно и свободно. В какой-то момент появилось чувство движения, будто мою самую тяжелую и основательную часть мягко зацепили крюком и потащили вперед. В белесой мгле что-то мелькало, но исчезало сразу же, как только я пытался сфокусировать взгляд.

Постепенно эти, поначалу размытые, очертания становились яснее и четче, разворачиваясь в беспорядочно перемешанные картинки прошлого, настоящего и, возможно, даже будущего. Заблудившийся разум несло через давно забытые сны, фантазии и события, которые действительно происходили или только могли произойти.

Жизни, миры и измерения смешались в один захватывающий калейдоскоп, и ни один из его узоров уже не казался мне настоящим.

Видения стремительно и бесшумно скользили, сменяя друг друга. Я то танцевал самбу на красочном карнавале, то сжимал в руках меч в бою с омерзительным чудищем, то лежал на холодной плите жертвенного алтаря. Я жил, сражался, умирал, и окончательно бы потерялся в бесчисленных масках, если бы не то, что объединяло эту нескончаемую и хаотичную цепь приключений в единое целое.

У неё был смысл и была цель. Но я никак не мог её ухватить или вспомнить. Она всегда ускользала, не давая себя рассмотреть. То, что казалось реальным, расплывалось и таяло, обнажая уже следующего кандидата на объективно существующее. Но как только я подбирался достаточно близко, слышался издевательский смех, и процесс повторялся. Это напоминало горячечный бред со срыванием бесчисленных одеял, которыми разум зачем-то укутал себя с изначальных времен.

Сейчас нужен хоть какой-нибудь якорь, хоть что-то реальное. Хорошо бы закрепиться и получить спасительную передышку, но дна не было. Меня болтало в нескончаемом шторме иллюзий, то вознося на вершину, то бросая глубоко вниз. Я сходил с ума и смертельно устал бороться в бесплодных попытках обрести хотя бы временную устойчивость и покой.

Твердой земли не будет. И никогда не было. Ум вдруг осознал это ясно и отчетливо.

Реальности не существует. Единственная реальность – я сам. Но не как пловец, что захлебывается в холодной воде. Ведь его борьба лишь пена на гребне волны. Она там почти всегда образуется. А я есть сама волна. Иногда красивая, иногда нет.

Я – все её бесчисленные цвета, градации и состояния от мертвого штиля до буйного шторма. Это естественно, нормально и всё объясняет. Нет никакой другой тайной правды, скрытой от обессилевшего искателя истины.