Забавы деда Матвея. Сборник рассказов, повесть

Затем положил вилку и, перестав жевать, таинственно произнес:

– За вашу скромность, Мария, я просто горю желанием рассказать все о себе…

Он приподнялся с кресла, повертел головой и, наклонившись над столом, громко шепнул:

– Я сбежал…

Что-то похожее на испуг метнулось в зеленых глазах Марии.

– Вы, Антон Валерьевич, меня интригуете, – сказала она.

Антон довольно расхохотался:

– Нет, уважаемая Машенька, вы меня неправильно поняли. Я сбежал от родных, от знакомых. От презентаций, деловых встреч и прочих конференций.

– И правильно поступили. Когда-то и отдохнуть надо, – со смехом сказала Мария и подняла бокал. – Хороший отдых вам у нас гарантирован, лишь бы погода не подвела.

– Да черт с ней, с погодой. Я считаю, мне уже повезло. Встретить такую красавицу, как вы, – большая удача.

Мария выслушала комплимент спокойно, приняв как должное, и продолжила начатый разговор:

– А все-таки почему вы, Антон, один прилетели? Такой видный мужчина – и без сопровождения любовницы?.

– Со своим самоваром в гости не ходят, Машенька, попытался отшутиться Антон Валерьевич. Но, взглянув на Марию и поняв, что она ждет от него ответа, он, посерьезнев, сказал: – Нет у меня женщины, которую можно было бы захватить с собой.

– Это отчего же, Антон? – откровенно удивилась Мария.

– А потому что фальшь осточертела. Пока еще не встретилась такая, чтоб по-настоящему проявляла ко мне симпатию.

– Ну а жена? Что, ей вы тоже не симпатичны?

– С женой давно уже отношений не поддерживаем.

– Расстались?

– Нет. Под одной крышей живем, а словно чужие. Детей вырастили, а оставшись одни, по инерции, видимо, продолжаем сосуществовать вместе. Хотя и у нее, и у меня давно своя жизнь течет. Страшно, наверное, совсем в одиночестве остаться, вот и терпим друг друга.

Антон Валерьевич, помрачнев, замолк. Мария подлила ему водки, себе вина:

– Выпьем?!

– С удовольствием, Машенька, – с грустью сказал Антон Валерьевич. Но в ту же минуту лицо его преобразилось и снова стало улыбчивым…

Застолье продолжалось, хотя время ушло далеко за полночь. Толстяк подвинул свое кресло поближе к Марии, и его рука, будто невзначай, затронула ее колено. Потом еще раз, и скоро надолго там задержалась.