Лабиринты разума

Будучи внештатным сотрудником, Нима могла себе позволить исчезнуть без объяснений. И делала это не раз. Учитывая заслуги и опыт, на нее махнули рукой, разрешив заниматься чем вздумается. А думать богиня умела. И вот ее новый отчет опять поставил аналитиков на уши.

– Пока трудно сказать. Данные обрабатываются. Не буду пугать раньше времени, но дело скверно попахивает… – уклончиво пробормотал Снорк, не в силах простить вопиющее нарушение субординации. Лучше всего отомстить надменной богине, оставив ее мучиться от неизвестности.

– Неужели всё так серьезно? Ну хотя бы предварительный вывод? – Нима придала взгляду умоляющее выражение. Даже аккуратно подкрасила ауру тонким оттенком тревожности и смятения.

– Предварительные выводы наводят на мысль об искусственном происхождении вируса, – изрек Снорк очевидное. – Сообщу, как только получу результаты анализа. – Добавил он, чуть смягчившись.

– Хорошо, буду ждать… – покорно кивнула Нима, обиженно хлопнув ресницами. Этот незамысловатый трюк шефу всегда нравился.

– И да, вот еще что… – Снорк замялся. – Тут два аспиранта на практику… Возьми к себе на время. Побудешь куратором.

– К себе? Я полевой оперативник! Зачем они мне? Тут и так работы по горло! – запротестовала Нима, мгновенно забыв о смирении.

– Штат сильно урезали. У меня за каждым закреплено по десятку юнцов. Никто даже имен их не помнит! В последний раз весь выпуск ушел к Маре, а нам нужны голоса на Совете!

Нима не могла поверить ушам.

– И не смотри так! Справишься. Кто у нас ветеран колонизации? – фыркнул Снорк, многозначительно закатив глаза. – Знала бы, что творится в отделе! Черт знает что! Вот что там творится! А кто у нас черт? Мара ведь не просто так строит козни? – огрызнулся шеф и исчез, более не утруждая себя аргументами.

Намек был понятен. Нима устала чувствовать себя виноватой.

Богиня глубоко вздохнула и вернулась к работе. Она никого не винила. Многие завидовали необычному происхождению фейри. И особенно – вниманию демиурга к ее скромной персоне. Сентиментальные божества мечтали о столь же романтичной любви, во многом определившей ход земной истории.