Сердце Родины. Серия «Фронт Культуры»

– Начнём с того, что в вашем учреждении готовится кое-что очень серьёзное…

От этих слов Амир Сулейменович дёрнулся.

– Уж не теракт, надеюсь…, – он посмотрел в глаза Следователю. – Нам еще этого не хватало. И так с утра, будто муравейник разворошили.

Следователь усмехнулся и, опираясь на локти, чуть наклонился к директорскому столу.

– Это напрямую связано с той операцией, к которой вы готовитесь.

– А-а-а… – Амир Сулейменович раздосадовано посмотрел на молодого человека, – если вы насчет очереди, то я вас могу заверить…

– И да, и нет, – собеседник не стал дослушивать тираду Исаева.

Сотрудник органов бросил кивок в сторону папок, все ещё лежавших на столе директора. Его глубокий внимательный взгляд неприятно полоснул директора.

– Вокруг очереди на ваши операции сложилась, мягко говоря, непростая ситуация.

Следователь, видя полное непонимание в глазах Амира Сулейменовича, вздохнул.

– Попробую, объяснить вам все по порядку. Очень важно, чтобы у вас сложилась правильная картина происходящего. Наше Агентство длительное время расследовало несколько дел, содержащих реальную угрозу национальной безопасности. Масса ресурсов и несколько следственных групп. Каждая группа работала по своему фронту задач, но никто не мог предположить, что пути всех сценариев приведут прямо сюда.

Амир Сулейменович отшатнулся от собеседника и с ужасом посмотрел на папки четырёх пациентов.

– Самое парадоксальное то, что…, – поправляя и без того зализанную назад прядь волос, продолжил собеседник, – ну, не знаю, назовите это роком или удивительным поворотом судьбы… Эти четыре папки, – он указал на досье пациентов палаты №2030, – и есть эти четыре сценария.

Исаев поразился наблюдательности агента спецслужбы, моментально разглядевшего содержимое его стола. Инстинктивно бросив взгляд на папки, он осторожностью всмотрелся в них, словно пытаясь угадать, чем же эти больные не угодили правоохранительным органам.

– Извините, – стараясь сразу дистанцироваться от опасности, которая исходит от лежащих на столе бумаг, сказал Исаев, – но мы не были в курсе. Нас никто не ввел в курс дела. Мы бы предприняли меры.