Диверос. Книга первая

Они без возражений исполняли все ваши поручения, связанные с поисками следов Ольгрид и Саффата, хоть и знали, что они не принесут никаких результатов. Пытаясь отвлечь от тоски по дочери, друзья вовлекали вас в работы по обустройству города и настояли на том, чтобы вы переехали в новый дом, надеясь, что вне старых стен Диверта воспоминания хоть немного ослабнут. Но годы не принесли вам облегчения. И вашими последними словами были: «Я хочу ждать ее на перекрестке…»

– Я чувствую, что однажды она придет… – прошептал Хольсварг.

Тэи Зи кивнул.

Слушая рассказ санорра, Ковтель давно оставил своего пэва. Сейчас он стоял рядом с опустившим голову Хайеном. Теперь он понимал, какой была цена их клятвы, произнесенной на ночной поляне: «Покуда Хольсварг не утешится, мы будем рядом с ним».

Тарн снова закрыл глаза. А когда открыл их вновь – в его взгляде была вся тяжесть осознания случившегося.

– Триста лет… – тихо спросил он.

– Да, тарн Хольсварг. – ответила Мэи Си.

– И теперь…

– И теперь мы должны поговорить, – сказал Кин Зи.

– Мы не знаем, какие силы держат вас привязанными к этому месту. Но каждый год в одно и то же время вы тщетно искали друг друга в темноте, не помня и не понимая того, что произошло. Раньше ночь и деревья скрывали вас. Но когда Диверт начал расти и гельды стали расчищать лес, в дни осенних праздников они невольно начали сталкиваться с вами. И не для всех эти встречи закончилась благополучно.

Хольсварг опустил голову.

– Так больше продолжаться не может.

Хольсварг тяжело кивнул головой. Мэи Си вернулась к обочине дороги. В своей черной одежде санорра растворились в ночной темноте.

Тарн посмотрел на свою дочь, плачущую в объятиях Саффата. Раг’эш заметил его взгляд, и собрался было что-то сказать, но Хольсварг приложил палец к губам.

Он направился к стоящим в стороне Ковтелю и Хайену. Не дойдя пары шагов, он остановился и оперся на рукоять тельдара. Некоторое время они молча стояли друг напротив друга. Затем Хайен сделал шаг вперед.

– Говори, Хольсва, не тяни. Нам и добавить нечего – темнолицые все рассказали. Оправдываться нечем. Любую кару примем.

– Виноваты мы перед тобой, – добавил Ковтель.