Диверос. Книга первая

Самой, между прочим, не досталось ни одного – все сожрали, стервятники.

– А доказала ли она свою готовность помогать непосвященным, исполнив перед ними Благословляющую Песнь?

– Да, Хранитель!

«Тельга, почему ты плачешь?» – спросил отец, когда она затянула перед ним весьма заунывный мотив со словами, которые нельзя произносить разборчиво, чтобы непосвященным ушам не открылись высшие тайны. – «Дочка, у тебя живот болит? Или зуб ноет?» И целый день потом косился еще.

– А доказала ли она свою смелость, не убоявшись Чодов, приходящих в ночи?

Стоп, а это что еще такое?! Договорились же – две горсти леденцов вместо одной – и никаких чодов! Хотя, Вольц, кажется, и сам в недоумении.

– Гонцель, ты чего? – в голосе жирдяя пропала всякая торжественность. – Она же маленькая еще! Как она на Болотах–то останется на ночь? Решили же: пусть конфет больше принесет – и хватит.

– Да я-то что? – через мешковину на глазах было видно, как стоящий перед воротами сарая Гонцель разводит руками.

 – Мне Пфаль сейчас сказал – ритуал соблюдать полностью.

Ах вот оно, в чем дело… Пфаль, значит, сказал.

Пфальем звали сынка тарна, главы Диверта. Девятилетний малявка, придумал это самое Братство и сам себя выбрал его главой. Во-первых, за благородство происхождения, а во-вторых – за то, что кухарка тарна всегда готова была угостить «братьев», торчащих вблизи кухни.

Вчера вечером он прислал Шномца, своего старшего брата, носившего вполне заслуженное прозвище: «Носолом» и исполняющего при нем роль телохранителя.

Шномц, смущенно помявшись и с трудом подбирая слова, изложил личное требование братца: в благодарность за прием в Братство, Тельга по собственному желанию должна будет прилюдно омыть ему ноги. Можно прямо в сапогах.

Вообще-то Шномц славный малый, перешагнувший недавно порог первого своего двенадцатилетия и очень уважаемый всеми, кто его знает не только за свои широкие плечи и тяжелые кулаки, но и за здравость суждений.

Но есть у него слабость – он считает, что его долг, как старшего сына в семье, всегда и во всем заступаться за младшего брата. Даже тогда, когда считает, что он не прав.

– Понимаешь, Тельга, – говорил он, смущенно вертя в руках сорванную травинку, и избегая смотреть на опешившую от такого предложения кандидатку, – он же все равно не уймется. Лучше раз сделать, как он просит – проще будет. А то он ведь может что и похуже придумать, я-то его знаю.