Рехан. Цена предательства

Когда вижу, какие вы маменькины сыночки, а не бойцы спецназа. Это звание вы должны заслужить, можете мне поверить, просто так вам его никто не даст. Мы вам его просто так не дадим. А если оно появится у вас когда-нибудь, будьте уверены, за него вы любому глотку перегрызете. За малейшее сомнение или неуважение прирежете падлу, ясно?!!

– Так точно! – кричат щенки.

– Вы кто!

– Спецназ!!!

– Что вам сниться?!

– Море крови!!!

– Спецназ!

– Тэ-э!!!

Кажется, дыхания на последний крик хватило только у Пашки.

Гаврила двигается на автопилоте, машинально переставляя ватные ноги, закатывая глаза, а слюна течет по подбородку.

– Гаврила, щен поганый, тебя команда не касается?! – Первый с разбегу в прыжке бьет Гаврилу в загривок.

Гаврила бухается в снег.

Гаврила плачет навзрыд, заходясь в агонии, заглатывая воздух широко распяленным ртом.

– Встать! – орут оба.

Солдат пытается поднять непослушное тело, но руки подгибаются и он валится на снег, тихонько воя от бессилия и ужаса.

Первый бросается на него сверху и бьет ороговевшим кулаком в «сферу».

Титановые пластины в ней жалобно гудят и брякают при каждом ударе.

– Гондон, что, не встается?! – удары сыплются один за другим, – приказ сержанта выполняется без промедлений! Без раздумий! Сказано – в окно сигай, и похрен, что там девятый этаж – сигай! Сказано – в огонь, на пулемет брюхом – не думать – делать – это – сержант – сказал!..

– Вы товарищей своих тем самым спасаете, – Второй спокойно смотрит на экзекуцию, – своей жизнью всех друзей своих спасете.

Солдату в таких случаях нельзя думать. Сержант для вас – все! Пашков, отжимайся, пока этот урод не встанет.

– Есть! – Пашка в тысячный за это утро раз бросается в снег, принимает упор лежа на кулаках и начинает отжиматься, с каждым отжиманием ведя физический счет:

– Раз… Два…

– На две костяшки встань, – напоминает Второй Сержант. Как это осуществить, находясь в снегу по локоть, Пашка не знает, но тут же послушно прилаживается на две первых фаланги костей кулака, даже не думая о том, что сержанты сквозь снег видеть не могут.

Сержантскую науку Пашка впитал в себя, как надо.

После бега отжимания кажутся отдыхом, но только первые раз тридцать. Снег под телом от пышущего жаром солдата сразу примялся и слегка растопился, разбитые кулаки в ледяном насте не ощущаются, а пот заливает глаза. Считает он уже не так громко, начиная уже сам подвывать от усилий.

Первый встал с Гаврилы, напоследок пнув в бочину.