Рехан. Цена предательства

Пара коротких окопов и столько же укрытий, к тому явно не усиленных и не замаскированных с воздуха. Видимо, это был какой-то перевалочный пункт или предназначался для кратковременного отдыха и пополнения провизии и припасов. Поэтому-то неожиданная атака застала бандитов врасплох.

Тела валялись по всему лагерю и за его пределами. На одном открытом участке было видно сразу несколько истерзанных трупов. Оторванные конечности валялись вперемешку с оружием, а вывороченные внутренности виднелись как на кустах близлежащей зеленки, так и вдалеке, раскиданные страшной силой.

Уцелевшие боевики рассредоточились как можно дальше от опасного центра и друг от друга. Тут и там из зарослей трещали очереди, пытаясь достать в небе объект. Но до сих пор ни одна из попыток не увенчалась успехом.

Вертолеты издалека провели третий заход, уже не выпуская ракет – может, кончился боезапас, может, опасались с такого расстояния попасть по близкой деревне – лишь поливая всю зеленку из крупнокалиберных пулеметов.

Кто-то из боевиков завыл от яростного бессилия. И к центру разбитого лагеря из кустов бросилась бородатая фигура. Султан, выпуская длинную очередь в сторону уходящих вертушек, огромными прыжками и быстротой, которую в нем Пашка и не мог предположить, бросился к раскиданным по земле зеленым армейским ящикам. На удивление они не детонировали от обстрела, но содержимое было выкурочено наружу и разбросано по разным сторонам. Султан пнул один треснутый по всей поверхности ящик ботинком, отчего крышка окончательно отлетела, и выхватил оттуда гранатомет.

Когда главарь начал срывать предохранитель и раздвигать сам «выстрел», он разглядел американский «Стингер». Сильно кайфуют черти, подивился Пашка и замер, когда Султан вскинул «Стингер» на плечо. Вертолеты еще не ушли достаточно далеко, лишь начали уменьшаться в размерах, и все шансы попасть у командира сохранялись.

Из зеленки выбежал Жук-телохранитель, видно, раненый. Чалмы не было, а на смуглой, абсолютно бритой голове темной кляксой темнела кровь. Жука покачивало, но он упрямо шел вперед на смешно подгибающихся ногах, не желая оставлять хозяина одного. Наступил на чью-то оторванную руку и, оступившись, упал.