Рехан. Цена предательства

Пашка вздохнул:

– Дело твое, думай, как хочешь. Как нам звать хоть тебя? Начальником, что ли?..

– Э-э, какой я начальник, – загрустил чеченец, – был бы начальник, не сидел бы сейчас с вами. Ахмет меня зовут, – гордо поднял он подбородок, – мой отец так называл, я – старший сын.

– Поздравляю, – Пашка скривил лицо, дотронувшись до свербящего бока, – а младший где, тоже здесь где-то? – спросил полуутвердительно. От боли события вчерашнего дня всплыли с отчетливой ясностью. Пашка заскрежетал зубами.

На вопрос боевик ничего не ответил, нахмурился только, потемнев лицом.

Посмотрел на Пашку и отвернулся.

– Ахмет!.. Эй, Ахмет, – окликнул Пашка загрустившего чеченца, – скажи лучше, почему нас сразу не убили?

Виталя с Адрияном одновременно подняли головы – этот вопрос волновал их не меньше.

Ахмет некоторое время молчал, раздумывая, отвечать ли пленным русским. Потом вяло пожал плечами:

– Не знаю. Султан хотел вас там порезать, и Абдалла хотел, чтобы вам все отрезали и в рот запихали, как надо.

Усман их, это… отговорил, – нашел нужное слово Ахмет, – меня не было, но Абу говорил, что казнить вас будут, на видео снимать, или еще что, тренироваться, что ли, – многие слова Ахмет выговаривал очень смешно. Например, слово «видео» он произносил, как «видио», с ударением на последней букве. Впрочем, Пашке и остальным прикованным было совершенно не до смеха.

Между тем чеченец продолжал:

– А я так думаю, продадут вас просто, как всех продают. Работать будете, кушать дадут.

Хорошо будете работать – может, и отпустят потом.

Сказал, словно успокаивая.

Однако и такая перспектива Пашку не устраивала, хотя сидящие рядом парни немного оживились.

– А где ты был вчера, Ахмет? – решил спросить Пашка, – я не помню тебя.

– Не было меня, – чеченец почему-то отвел глаза в сторону, – не было, – и добавил совсем тихо, но Пашка все же расслышал, – и слава Аллаху – не люблю я этого… всего, – и еще что-то проворчал по-своему, чего Пашка уж никак не смог понять при всем своем желании.

Вполне возможно, что абрек был бы не прочь от скуки еще почесать языком и рассказал бы немало полезного, но тут пришел тот самый горбоносый карлик. Гнусаво пропел напарнику, наверное, что-то типа того, что «пост сдан – пост принят», и занял его место у входа.

Ахмет, встав и потянувшись всем своим пышущим здоровьем телом, довольно крякнул и ушел, бросив зачем-то взгляд на Пашку. Словно хотел сказать что-то, но передумал.