Грон. Северный пик

Пусть так и будет, но меня мучает вопрос, как я сюда попал?

– Поиск ответа может занять у тебя всю жизнь, – усмехнувшись, ответила старуха и снова повернулась к печи. – А что изменится, если ты узнаешь ответ? Что это тебе даст?

– Я не знаю, – помолчав, ответил Грон, с опаской опускаясь на расшатанный табурет. – Зачем я здесь? Я хочу вернуться в свой мир к своей прежней жизни, а тут я чужой…

– Так пожелали боги и духи гор. О своих намерениях они никого не оповещают, поэтому просто прими свое положение, как данность, – с заметным раздражением ответила старуха, вытягивая из недр печи глиняный горшок.

Перемешав содержимое, хозяйка наполнила миску дымящимся варевом и со стуком поставила ее на стол перед Гроном. – Ты сегодня видел посланцев. Придет время, – их и спросишь, а мне голову не морочь.

Грон молча кивнул, не решаясь далее продолжать этот разговор. Больше ничего старуха ему не скажет. В данный момент Грон уяснил одно: он не сошел с ума и происходящее – реальность, а не коматозный сон.

Грон придвинул миску и, склонившись, зачерпнул ложкой горячее угощение. Рвотный рефлекс не задержался, и Грону стоило значительных усилий, чтобы протолкнуть в себя пищу.

Но едва скользкая субстанция достигла желудка, Грон почувствовал, как благодатное тепло начало заполнять истерзанное тело, приглушая боль и даря расслабление. Прошла минута и Грона неудержимо потянуло в сон, глаза закрылись, и только рука старухи уберегла голову Грона от жесткой встречи со столешницей. Колдунья помогла Грону переместиться на ватных ногах к лежанке, прикрыла его ворохом шкур и, склонившись над ним, тихо прошептала:

– Завтра утром ты уйдешь, а сегодня мы проведем обряд посвящения Архтарию…

Грон с трудом приподнял веки и увидел перед собой кромешную темноту, в которой светились два глаза.

Глава 6

Яркая вспышка, заставив на мгновение зажмуриться, рассыпалась каскадом искр. Светящиеся точки окружили Грона, замерли на пару секунд и начали движение, превратившись в сверкающий хоровод.

Словно преодолевая преграду, до Грона начало доноситься далекое бормотание старухи. Скрипучий голос нарастал, неустанно проговаривая неизвестные Грону слова. Внимая возгласам ведуньи, мерцающий хоровод раскрасился разноцветьем и разделился на полосы. Колдунья перешла на истошный крик и, нарисовав в воздухе несколько знаков, замерла…

Огни исчезли, и Грон оказался на лесной проплешине в окружении уже знакомого темно-серого тумана.