Скелеты Острова мух

Я жил с бабушкой и дедушкой в маленьком домике на самом берегу одной из проток Волги, заросшей рогозом и камышом.

Пенсия у стариков была маленькой, а помощь от моих родителей редкой и небольшой, потому что отец был вынужден помогать и своим родителям, живущим на другом конце громадной страны. Стремясь поправить семейный бюджет, дед часто браконьерствовал. Когда мне исполнилось пять лет, он стал меня брать на ночную постановку сетей в протоке. Я садился за весла и, стараясь грести как можно более бесшумно, без всплесков опуская весла в воду, пересекал по несколько раз пятидесятиметровую протоку, а дед, сидя на корме, ставил сети.

Несколько раз нас за этим занятием настигали инспекторы рыбохраны, но это оканчивалось ничем. Дед ведь был отставным речником, водил в свое время по Волге теплоходы и его все хорошо знали. Поэтому молодые инспекторы, смущаясь от своей неприятной работы, лишь по-дружески журили старика:

– Ну, что ж ты, Андреич…

Дед слабо оправдывался, теребя бороду:

– Так время же такое, ребята.

Инспекторы допытывались:

– Сколько сетей поставил?

– Две. Какая уж тут в протоке рыба? Десяток-другой карасей за ночь, да и всё. – И кивал на меня. – Поймаю рыбки и засолю. Местным алкашам под пиво, а вырученную денежку внуку собираю на лисапед.

Сказав несколько назидательных фраз, инспекторы уезжали, взревев подвесным мотором своего катера.

Только один раз сети у нас отняли. Но на другой день дед, надев свой потрепанный капитанский китель и положив в кошелку две бутылки бабушкиной самогонки, пошел их выручать и вернулся с сетями, хотя и сильно навеселе.

Однако в этом нашем ночном браконьерстве было море романтики, если бы я в то время понимал значение этого слова. Полная луна серебрила реку. Нередко в ночной тиши громко била хвостом какая-то большая рыба и дед уважительно говорил:

– Однако наш Сом Сомыч проснулся.

– А большой он будет, дед?

– Метра два, не меньше. Утку запросто на дно утащит. Сети мне рвет, разбойник.

– Сколько же ему лет?

– Наверное, не моложе меня. Сколько здесь живу, столько его и помню. Заметил, что лягушек у нас в протоке, считай, что теперь и нет. Всех сожрал.

– Может, выловим его, дед?

– Он нам лодку перевернет. Да и не вкусный он, трухлявый от старости, тиной пропах.

Днем я часто помогал бабушке пасти коз на соседнем пустыре, точнее, подменял её, когда она уходила готовить еду. Никакого труда эта работа не составляла.