Под покровом небес

Тот без страха продолжал удерживать шустрого, но взгляд перевел на Лукича. Не на руку, занесенную над ним, а в глаза.

– А ну-ка иди сюда, умная морда, – ласково сказал Лукич и, взяв бережно за холку, поднял щенка. – Кобелек, – удовлетворенно произнес Лукич, еще раз внимательно осмотрел щенка с головы до лап, расстегнул две пуговицы овчинного полушубка и засунул его за пазуху.

– Выбрал, значит? – спросил по-деловому хозяин.

Лукич молча отсчитал обговоренную сумму денег, протянул хозяину. Тот пересчитал деньги, сходил в дом, принес родословную на щенка.

– Имя впишешь сам. За щенка не благодари сейчас. Вспомнишь добрым словом, если вырастет хороший помощник… Ну все, покедова, – и хозяин принялся собирать разбежавшихся щенков.

К дому Гришка подвез Лукича уже вечером, когда яркие звезды, как дорогие бриллианты, рассыпались на черном небе и к которым от земли устремился нагретый за день солнцем воздух. И на землю опустился ледяной, возможно, из самой стратосферы, воздух, от которого трещал лед на реке и на озере и от которого трещали замершие деревья.

Но у Лукича за пазухой было тепло, и теплый живой комочек крепко спал, набираясь сил для будущей суровой жизни, лишь изредка вздрагивал и поскуливал, тоскуя по матери и братьям, еще не понимая, что для него начинается новая жизнь. И для Лукича и его семьи тоже начиналась новая жизнь, с новым членом семьи.

Собак у Лукича до этого щенка было много. Они были разные и по окрасу, и по темпераменту, смелые и трусливые, кобели и суки, любящие охоту и не очень.

В основном лайки, но были и две овчарки. Хорошие были собаки, но какие-то, что ли, временные, не приходившиеся ко двору: одна лайка – чисто белая, красивая, сильная, как лань, соболятница, угодила под грузовик; две или три, в том числе немецкая овчарка, погибли от чумки; одного молодого кобелька в тайге порвали волки. Одним словом, не везло Лукичу с собаками. А к этому маленькому теплому комочку за пазухой у Лукича почему-то сразу прикипело сердце.

«Старею, наверное», – подумал Лукич. Он шел по очищенной дорожке к дому, бережно прижимая рукой полушубок под сердцем. Так, чтобы щенок не соскользнул вниз, не выпал на мороз. Также аккуратно, стараясь не топать на крыльце, он открыл дверь дома и вместе с белыми клубами морозного воздуха вошел внутрь.

Жена из кухни выглянула в коридор, хотела что-то сказать, но Лукич поднес палец к губам: «Тихо».

– Что такое? – шепотом спросила жена, выйдя в коридор.