Ветлуга поёт о вечном

И решила подняться на холм,

Притаиться вверху над обрывом, в кустах,

Посмотреть: где Ивашка, и где Тихомир.

Поднялась, видит: трупы повсюду лежат,

А внизу под холмом, где татары толпой, –

Между согнутых двух преогромных дубов

На верёвках привязан её Тихомир.

Сердце тут у Иришки зашлось и она

Пошатнулась, едва не упала без чувств.

Крикнуть вдруг захотела ему, чтобы он

Мог увидел её перед смертью своей,

Только встала она во весь рост и едва

Рот раскрыла, чтоб крикнуть, как видит: дубы,

Что клонились друг к другу, встряхнули свои

Кроны, страшно, со крипом; взлетел Тихомир,

И его меж собой поделили дубы,

Всё качаясь, и кронами дружно тряся.

Застонала Иришка. Услышали стон

И татары. Да к ней на конях понеслись.

Лишь увидела их, развернулась она

Да к обрыву, к кустам побежала скорей,

Чтобы прыгнуть с обрыва в Ветлугу-реку,

Жизнь ей стала – ничто: только б в плен не попасть.

Но едва подбежала к обрыву она,

Обвалился у края песок под ногой;

Вниз она полетела; конец же косы

Зацепился за толстый сучёк у куста,

Что на самом обрыве над бездною рос.

А коса у Иришки два раза была

Вокруг шеи обвита. Она на косе

И повисла на этом крутом берегу,

Над обрывом реки. От удара коса

Шею ей надломила, и смерть к ней пришла.

Стайки ласточек, вспугнутых телом её,

Заметались, кружась над обрывом у гнёзд.

И татары не стали Иришку снимать:

– Пусть же так и висит, – повелел злой Катрус.

Если смерть предпочла, а не ханский гарем! –

А ещё приказал он в Ветлугу стрелять,

Чтоб она не скрывала их пленниц в воде.

И вдоль берега выстроив лучников в ряд,

Повелел градом стрел он осыпать реку,

Чтоб её наказать; а кто спрятался в ней, –

Тех стрелой чтоб достать в глубине под водой.

Но никто на поверхность не всплыл из воды,

Только стрелы всплывали, текли по волнам…

А из ближнего леса за этим за всем

Наблюдал, притаившийся в чаще Бакмат.

Он вернулся, да только чуть-чуть опоздал.

Он сначала скакал, как велел Тихомир,

По течению вверх над Ветлугой-рекой.

Но в одном перелеске дорогу ему

Заяц вдруг пересёк. А вверху перед ним

Сокол молнией быстрой пронёсся в тот миг.

И подумал Бакмат: боги знак подают.

И решил, что не может вперёд он скакать,

Не узнав: спас ли пленниц кузнец Тихомир.

И назад повернул.