Ветлуга поёт о вечном

Полетели в него копья, стрелы, а он,

Прикрываясь щитом, то сразит одного,

То другого ушкуйника жизни лишит.

Зазвенели мечи, застучали щиты.

Но недолго сражение длилось, как вдруг

Побежали ушкуйники к лодке своей,

Чтоб водою спастись. Но кузнец на коне

Не давал им уйти. Вот остался один,

Только Сидор Кривой ещё мог меч держать,

Хоть и ранен он был Тихомиром в бою.

Закричал он:

– Ты кто, богатырь?! И зачем

Нападаешь? Ведь я откупиться могу.

Много золота есть у меня, серебра…

– Мне не надо ни золота, ни серебра, –

Отвечал Тихомир.

Где Иришка, невеста моя, что пленил

Ты в Кажирове? Если обманешь, – убью!

– Что обманывать мне? Я всю правду скажу.

Мы девиц, что пленили, продали уже.

Нам они ни к чему, лишь обуза в пути.

У татар ты невесту свою поищи.

Мы вчера с ними встретились, может ещё

И нагонишь, они далеко не могли

Свой отряд увести. Отправлялись они

К югу, в стан черемисов, на Нюрюг-реку… –

– Где же все остальные ушкуи твои?

– По течению выше.

– Зачем же одни

Вы приплыли сюда? Что за надобность тут?

– Для ночлега мы место искали, и вот… –

А Ивашка меж тем уж доспехи себе

Примерял, что с убитых ушкуйников снял.

– Хорошо! – отвечал Тихомир, – Ты пойдёшь

Вместе с нами. И если меня обманул!..

– Нет, я правду сказал. И с тобой я пойду.

– Так ступай за конём, – приказал Тихомир.

Повернувшись спиной, он хотел уезжать.

А Ивашка как раз выбрал лук для себя.

В этот миг Сидор поднял топорик с земли,

Что лежал возле трупа, и в спину хотел

Тихомиру метнуть, а потом уж убить

И второго. Но это заметить успел

Брат Ивашка. Он крикнул:

– Браток, берегись! –

И успел Тихомир обернуться, прикрыв

Свою спину щитом, как ударил топор

Прямо в центр по щиту. А Ивашка в тот миг

Натянул крепкий лук, да стрелу запустил.

Прямо Сидору в шею вонзилась стрела,

И с другой стороны вышел острый конец.

Так погибель свою нашёл Сидор Кривой,

Что в ушкуйниках был восемь лет, и из них

Он пять лет круговых предводителем был.

Был богат грабежом, много кладов зарыл;

Много золота в кладах его, серебра…

Но теперь уж о них не узнает никто.

Их надёжно укрыла Ветлуга-река.

– Брат, зачем ты спешил? Он нам нужен живой…

– За тебя испугался… – Ивашка сказал. –

Только, знаешь, что, брат, я признаюсь тебе,

Что стрелу-то свою наугад я пустил,

И боялся, что вовсе попасть не смогу.