Ветлуга поёт о вечном

 –

Из-за пазухи вынул кузнец Тихомир

Диадему из чудных цветов. – Их ковал,

О тебе лишь одной вспоминая. Теперь

Ты носи, обо мне вспоминая всегда. –

И на голову ей диадему надел.

Улыбнулась Иришка, но с грустью, и так

Отвечала ему:

– Буду поминать тебя

И с подарком, и без. Только ты поспеши,

Поскорей воротись. И себя береги. –

И опять они, молча, вздыхали вдвоём

У Ветлуги-реки, у плакучих берёз,

Пока время прощаться не вышло совсем.

4. Жизнь начинается со странствий

Фёдор, старый кузнец, вывел лодку свою,

Да на воду спустил, чтобы иноков в ней

Вместе с сыном немного ещё проводить.

Вёрст за пять проводил он их вниз по реке,

Да у левого берега встал на причал.

Тут простились они. Фёдор сына обнял,

И такие слова на прощанье сказал:

– Помни мать и отца. Помни дом свой родной.

Будь разумен и смел, и вернись поскорей. –

Поклонился отцу до земли Тихомир.

Так простились они у простора реки.

Фёдор лодку повёл по течению вверх,

А монахи и с ними кузнец Тихомир

По теченью вниз путь направили свой.

Шли они по тропинке у самой реки,

Поневоле любуясь красой берегов.

Сосны стройные были на том берегу,

Золотилась на солнце сквозь хвою кора.

Словно рыбки, плескались в волнах, веселясь

Блики солнца. И, с ними играя, то тут,

А то там, из воды плавники показав,

Рыбья молодь плескалась в весёлых волнах.

Птицы юркие чертят над самой водой,

Чтоб рыбёшку поймать.

– Божий мир! Божий мир!.

Говорил инок Тихон, любуясь на лес,

На Ветлугу, на дол. – Как кругом хорошо!

– Хорошо, – согласился Варнава. – А как

Хорошо было б в мире, когда б человек

И раздоров не знал, только б жил по любви.

– Это разве возможно? – спросил Тихомир.

– Почему же и нет? – вновь Варнава сказал. –

Посмотри, как спокойно кругом, хорошо,

Места много для всех. Вот в обители мы

Сколько лет проживали без распрей, без ссор.

Почему бы и всем так спокойно ни жить,

Ни трудиться, и Бога за то восхвалять?

– Это так.

Если нас, то марийцы, то хана войска

Притесняют повсюду. Под игом-то жить…

– Я тебе о Ерёме, а ты – о Фоме! –

Улыбнулся Варнава. – Ведь я говорю

Не о нас, а о том, чтобы все как один

Жить спокойно могли и оставить вражду,

И друг друга любить; чтобы был весь народ

Как одна мировая душа. Вот о чём!..

– Захотят ли татары-то жить так, как мы? –

Тихомир не сдавался.