Ветлуга поёт о вечном

Он бельё своё в круглый ушат положил,

Вышел на берег, на ноги лапти надел,

Раскатал рукава, и портки, и подол;

Сел на камень, вздохнул, посмотрел на восход,

Тихо перекрестился, взглянул на друзей:

– День сегодня хороший послал нам Господь.

Словно знает, что памятен будет сей день.

Нынче храм освящаем…

– Да, птицы, и те

Вон как радостно майские песни поют!

Тоже рады весеннему тёплому дню, –

Отвечал ему Тихон. Он был полноват,

Ростом мал, рыж на волос, рябой на лицо,

Но характером весел.

Взять овальный ушат свой, на берег идти,

Вдруг заметил, как тень пронеслась по воде.

Тихон тут же на небо свой взгляд устремил

И увидел, как сокол над ними стрелой

Пролетел, словно птицу хотел он догнать,

Словно высмотрел жертву на завтрак себе.

Тут же стих птичий щебет. Всё смолкло кругом.

– Гляньте, сокол! – успел лишь сказать он друзьям.

Все взглянули на небо, но сокола след

Уж растаял средь сосен на том берегу.

Зачирикали, вновь осмелев, воробьи,

Заскользили и крачки над тихой водой,

Зачертили и ласточки в небе круги.

Всё ожило опять, всюду шум, всюду жизнь.

Третий инок, Варнава, – высокий, худой,

Черновласый и строгий, – свой труд завершив,

Головой покачал и с улыбкой сказал:

– Вот ведь, страху, разбойник, на пташек нагнал!..

– Да, – ответили оба, как будто один.

– Ну, закончили труд и в обитель пора… –

И слова эти только Варнава сказал,

Как раздался по небу раскат громовой.

– Что такое? – все трое встревожились тут. –

Небо ясное. Лёгких два облачка лишь

Над рекою висят, – говорили они,

Осеняя себя троекратным крестом.

– Посмотрите! – Макарий, волнуясь, сказал.

Он указывал вверх, между двух облаков.

Там, вверху, среди ясной лазури небес

Человеческий облик едва проступил.

А потом всем яснее увиделся он:

Среди двух облаков плыл в лазури небес

Дивный старец седой и, подняв два перста,

Словно мир под собой он хотел окрестить…

Три монаха застыли, разинули рты

И стояли, на чудо такое дивясь,

Ни рукой, ни ногой не могли шевельнуть.

Тут опять майский гром прогремел в небесах

И монахи крестом осенили себя,

И среди облаков дивный облик померк

И растаял. На небе лазурном текли

Лишь два облака белых над тихой рекой.

– Братья, что это было? – Макарий спросил.

– Это знаменье, братцы! – Варнава сказал. –

А вот что это значит?.. Понять не могу.