Ветлуга поёт о вечном

– Ты чего, Тихомир? – это ж наши враги!

– Это ж он по спине-то тебя батогом!..

У меня его вырвал… А ты – «отпустить»… –

Тихомир хмурым взглядом вокруг посмотрел.

Мужики попритихли. Тогда он сказал:

– Кто же в драке считается? Эх, мужики…

Не война ведь. И так им намяли бока.

Пусть идут. На свой нож. Уходите скорей. –

И Бакмату отдал Тихомир его нож.

Тот поднялся, и другу подняться помог.

Мужики недовольные, молча, стоят,

Смотрят, как их добыча уходит от них.

Тихомир улыбнулся:

– Глядите туда!

Вам самим-то от баб не попало б теперь… –

Мужики обернулись к обители, там

Уж толпа собралась; все стоят на лугу,

Ждут назад драчунов, чтобы их отчитать.

Мужики почесали затылки свои,

И обратно пошли. Возле монастыря

Их встречала толпа: девки, бабы, купцы,

Старики да монахи. Недобро глядят.

Не хвалили вояк за их удаль в бою:

– Драчуны!..

– Словно дети!..

– В умах-то одно…

– Светлый праздник, поганцы, испортили нам!

– Лодки! Лодки-то, мать вашу, все увели!

Монастырских штук восемь там было, и те… –

Оглянулись назад мужики: вот те на!

Только пристань пустая стоит у реки.

Было ж дело потом: кто был сильно побит,

Тех лечили; послали в деревню троих,

Чтобы лодки нанять, да на берег другой

Баб с детьми отвезти, что с другой стороны.

Так закончился день, но не вечер ещё.

8. Желанный час живого слова

Об истории той долго помнили те,

Кто участником был и свидетелем был;

И бахвальство, и сплетни неслись по дворам;

Но кругом кузнеца вспоминали добром.

А пока только день догорал над землёй;

Время птицей летело на сильных крылах;

Ветры время несли, время – вечер несло;

Солнце красное к лесу склонялось уже.

Поредела толпа перед монастырём.

Старость дома давно, на лежанках своих;

Нет уже и купцов – счёт ведут барышам.

Только юности кровь не устанет никак:

У реки на лугу хороводы пошли.

В хороводе идёт и кузнец Тихомир,

Держит за руку нежно невесту свою,

Что Иришкой зовут; а коса у неё

Аж до самой земли; вокруг шеи своей

Обвивает Иришка её, чтоб не мять

На конце алый бант, чтоб у шеи коса

Золотым ожерельем природным была,

Вызывала чтоб зависть у многих подруг.

Песни девушек слышались, песни парней.

Гуслей звук разносился, свирелей, рожков:

То весёлые звуки, то грустные вдруг…

Плотно заперты створы высоких ворот

Монастырской обители.