Тёмный Наследник. Меченый злом

Но на этом страшный сон не закончился.

Картина битвы сменилась видением торжественной похоронной церемонии. Его с воинскими почестями отправляли в последний путь. Весь манор пришёл проститься с ним, отдавая дань уважения и благодарности герою, погибшего за них. Он лежал в резном гробу-саркофаге, облачённый в доспехи корпуса пограничной стражи. Величественный посмертный лик юноши нёс отпечаток пережитых жестоких схваток с могущественным и беспощадным врагом, который мог лишить его жизни, но не мужества, бесстрашия и боевого духа.

Рядом стояли родные и близкие. Наинлит, убитая горем, в траурном тёмно-синем платье с капюшоном и вуалью навзрыд рыдала над ним. Когда её, наконец, смогли отвести в сторону, рядом появился Эрегинд, держа в руках знамя Саороланты. Его бледное, как мел, лицо выглядело окаменевшим, взгляд пустым, друг выглядел хуже мертвеца, которого провожал в последний путь. Развернув полотнище, на котором два золотых оленя в прыжке сталкивались рогами на фоне зелёной и коричневой продольных полос, он накрыл им лучшего друга, который был ему близок и дорог, словно родной брат.

Видение снова сменилось. Наинлит, в том же траурном платье, но без капюшона и вуали, сидела в своей комнате на краю постели. В правой руке она держала миниатюрный стеклянный шарик, наполненный тёмной жидкостью. Выражение лица девушки было умиротворённым и растерянным, будто её сознание витало где-то далеко в облаках. Внезапно она преобразилась: взгляд стал ясным и осмысленным, он выражал нерушимую решимость.

Любимая резко подняла руку и залпом выпила содержимое склянки. Буквально в следующий миг эльфийка замертво рухнула на кровать, волной рассыпав густые тёмно-рыжие волосы. Омертвевшие пальцы откинутой в сторону руки пробрала мелкая дрожь, в следующий миг они разжались, выпустив на пол маленькую склянку, которая с глухим звоном закатилась под кровать. В двух ярко-синих сапфирах чудесных глаз погас свет, взгляд устремился в пустоту.

Вид её лица, враз налившегося мертвенной бледностью, стал приближаться, заполнив вскоре всю картину сна, масштаб которой продолжал увеличиваться, пока не осталась остекленевшая радужка глаза, затем бездонно-чёрная точка зрачка, которая, в свою очередь, точно так же разрослась вширь, полностью скрыв вид картины сновидения, словно на него накинули покрывало из непроницаемой тёмной ткани…

Настала чернильно-чёрная беспросветная тьма.

Вскоре во мраке золотистым светом заискрилась крохотная точка.