Славушка и соляной камень

 – Все здоровые мальчики по достижении тринадцати зим отправляются в столицу Бореи на смотр и чаще всего рекрутируются в войска. Боюсь, мы можем упустить его.

– Так ведь там и упускать-то, возможно, нечего.

– Не торопитесь с выводами, хранитель. Просто взгляните на него и сами все поймете.

– Ну что ж, – сдался старик, – завтра представишь мне его. Какое, говоришь, у него послушание?

– Картограф он, хранитель, но грезит войной и подвигами ратными, как, впрочем, и все мальчишки его возраста.

– А воспитывает его кто?

– Родослав, князь-воевода местный.

– Воевода? – нахмурился старик. – А сына в картографы определил… Странное дело.

– Не без моего внушения, – хихикнула сова и пояснила. – Больно мальчик хилым вырос. Лишь я видела, какой силой он обладает.

– Сила во многих течет, но не многие ею пользоваться могут, – возразил хранитель.

– Правда ваша, но я решила перестраховаться и помыслы его отчима в мирное русло направила. Несложно было. Мать ребенка в родовой горячке сгинула, один лишь Славушка и остался у воеводы да сестрица его.

– Славушка, говоришь? – старик наконец отвел взгляд от крепости и строго посмотрел на сову. – Ладно, ведунья, проводи меня к себе, нет желания в лесу ховаться. Завтра посмотрим на этого Славушку, и быть тебе ощипанной, коль зря меня сюда вызвала.

Глава 2

– Вот ты где, паршивец!

Суровый окрик отчима будил не хуже ушата колодезной воды. Славушка мгновенно проснулся и, еще туго соображая со сна, попытался выскользнуть из-под телеги, где ночевал.

– Нет уж, – пробасил отчим, схватив пасынка за ухо, – на сей раз не улизнешь, негодник! Я тебе какое послушание давеча назначил?

– Ай-яй-яй! – заверещал Славушка, следуя за властной рукой воеводы. Ухо горело уже нестерпимо.

– Тебя вчера писарь отрядил правый берег Волыни описывать, а ты, шельма, куды убег?

– Нездоровилось мне, батя! – заныл щуплый мальчуган, стараясь поспеть за отчимом, а то иначе можно было и уха лишиться.

– Нездоровилось? Так к бабке Вайке шел бы. Так мы же оба знаем, не был ты у старухи. Так где же ты, подлец, шатался?

– Нигде, батя, тут я был, в хлеву. Лихорадило меня!

– Вот я тебя высеку, ужонок, за брехню! – пригрозил отчим.