Триггерная точка

И Тимур запел хриплым голосом, борясь с накатывающей сонливостью:

When I find myself in times of trouble

Mother Mary comes to me

Speaking words of wisdom, "Let it be".

And in my hour of darkness

She is standing right in front of me

Speaking words of wisdom, "Let it be".

Let it be, let it be,

Let it be, let it be.

Whisper words of wisdom, let it be…

– Возьми блокнот, – велела Эльма. – Быстро, пока в сознании!

Коликов понял, что именно она собирается сделать.

Из последних сил он перевернулся на бок и нащупал блокнот немца, в котором лежал огрызок карандаша. Эльма продиктовала ему две цифры.

– Координаты? – выдохнул Коликов. В глазах уже потемнело. Пульс замедлялся, разливаясь в голове гулким эхом. Таял и голос Эльмы. Этой молодой красивой девочки. Такой хрупкой. Такой храброй. Такой…

– Я не знаю, что там. Я даже не уверена, что не ошиблась. Я все расшифровывала по памяти. Но ты единственный, кто может еще использовать эти деньги во благо.

Ты запомнил цифры? Тимур, ты цифры запомнил? Тиму…

***

– И как понимать его слова? – генерал был в растерянности.

– Перед тем как провалиться в кому, капитан Коликов успел доложить о том, что мы теперь не одни.

– Что он сказал, дословно?

– «Мы не одни теперь там».

– Это все? Что это значит?

– Это все. И я не знаю, что он имел в виду. Даже предположить боюсь.

– Мдаа… – задумчиво протянул генерал. – Шансы-то у него есть?

– Доктора осторожны в прогнозах, но шансы есть.

– Ладно. Как очнется – доложишь. Свободен.

– Есть, товарищ генерал-майор.

Озадаченный и крайне смущенный, полковник Зорин направился к себе. В кармане потной рукой он сжимал листок бумаги. Когда Коликова вынесли на руках из капсулы, он был еще в сознании. Бредил. Выкрикивал имя объекта. Плакал. Затем, увидев полковника, резко остановил свой взгляд на сочувствующем стариковском лице и попросил листок бумаги. Зорин дал ему свой блокнот и ручку. Слабеющей рукой Коликов нацарапал на первом же листке в блокноте какие-то цифры, а потом провалился в беспамятство.

Затем капитана ввели в искусственную кому. По словам медиков, его разум был на грани – нужно было «выключать» капитана, восстанавливать и только потом вновь приводить в чувство.

Зайдя к себе в кабинет, полковник Зорин вырвал из своего блокнота исписанный цифрами листок и запер его в сейф. Испытывал он в этот момент два чувства: радость за то, что Коликов все же вернулся, и злость.