Триггерная точка

Непрекращающийся рев клаксона затих, и тихая ночь зазвенела у него в ушах.

«Все… – подумал капитан. – Теперь ты в ответе за тело, которое приручил».

Все обернулось полным крахом. Коликов оказался в полуобнаженном женском теле посреди какого-то шоссе, ночью. Что было в записке, он не знал. Добраться до памяти объекта он не мог. Он упустил возможность разобраться в триггерной точке шестьдесят второго года. Задание провалено. По сути, можно было спокойно отключаться от тела девушки и выходить из капсулы.

Но Коликов почему-то медлил. Ему было жалко оставлять Эльму одну в этом богом забытом месте. Нужно хоть укрытие какое-нибудь найти. Не по-джентельменски как-то было бросать такую отважную девушку наедине с такими эпичными проблемами.

Тимур решил, что доберется до ближайшей деревни или заправки, и, прежде чем покинет тело разведчицы, найдет для нее какое-нибудь укрытие.

Он шел лесополосой вдоль шоссе. Босые ноги уже нестерпимо болели. И почему ему в голову не пришла идея найти в раскуроченной машине туфли девушки? Хотя передвигаться по пересеченной местности на каблуках тоже так себе затея.

– Идиот! – крикнул чей-то женский голос в голове Коликова. – Можно же было каблуки сломать и идти нормально! Ты кто вообще такой? Какого черта ты делаешь в моей голове? Почему я не могу пошевелиться?

С таким поворотом Коликов столкнулся впервые за всю карьеру – откуда-то из глубин сознания с ним говорил объект внедрения.

Глава 4

– Итак, Эльма Хейнкель, – докладывал полковник Зорин. – Двадцать восемь лет. Не замужем. Детей нет. Работает искусствоведом в музее Боде в восточном Берлине. Триггерная точка в седьмом «Б» секторе. Тысяча девятьсот шестьдесят второй год.

– Это есть в досье, – резко перебил полковника генерал Литвинов. – Рассказывай то, чего я не знаю, что удалось накопать!

– Мы перерыли все архивы, – продолжил Зорин, – перелопатили тонны информации. Пришлось взламывать несколько сайтов, включая сайт разведывательного управления Германии.

– Да не лей ты воду, полковник! – разозлился генерал. – Мне неинтересно слушать, как тяжело вам было – это ваша работа.