Проект 14

Дом, в котором жила Кристина, был старым, с деревянными перекрытиями между комнатами, а потому любопытной девочке не составляло труда узнавать все самые свежие семейные новости одной из первых. Кристина вошла к себе в комнату и прикрыла за собой дверь. Открыв шкаф, где у нее хранились куклы, она взяла первую попавшуюся для конспирации и уселась возле розетки. Такая же была и в стене кухни. Обе розетки пронизывали тонкую стену между комнатой Кристины и кухней. Эту особенность конструкции девочка обнаружила в одной из экспедиций по дому, которые она любила устраивать для младшего сына тети Наташи.

Некоторое время, кроме посторонних звуков, в розетке ничего не звучало. Слышно было, как бежит вода в кране – видимо мама мыла посуду. Стучали ложки, скрипели дверцы кухонной мебели. А потом все стихло, на кухне воцарилась тишина.

– Вы готовы? – спросила тетя Наташа.

– Да, – тихо ответила мама, и тут же поинтересовалась, – билеты у тебя?

– Заказала по Интернету и уже зарегистрировалась на рейс. Вылет из Шереметьево в час ночи, а в Москву мы вылетаем в час дня. Вы вещи собрали?

– Еще нет, не знаю, что ей сказать. – Мамин голос дрожал, было понятно, она с трудом сдерживает слезы.

– Может правду?

– А если не получится? Что если эта… – мама запнулась. – Что если не выйдет? Мы подарим ей надежду, а она не оправдается, это может стать для нее страшным ударом.

– Лен, поверь мне, она сильнее, чем кажется.

– Ей всего 14, Наташ, она ребенок! Она от рождения слепа и мы никогда не дразнили ее надеждами, так же как не дразнили нас наши хваленые врачи.

– Тогда как ты собираешься ей объяснить поездку в Швейцарию?

– Очередное обследование, каких у нее было сотни, она давно привыкла к ним.

– Но это не рядовое обследование в Москве, это вообще не в России, ей 14, но она не идиотка и, по прибытии, всё поймет. – Тетя Наташа была раздражена и не менее взволнована, нежели мама. Минуту царило молчание, которое прервал звонок. Мама быстро зашагала к телефону, что висел в коридоре, а учительница вышла во двор.

Кристина сидела неподвижно, ее глаза смотрели в темноту, а по щекам катились крупные капли слез.