Последний контакт 3

Пожалуй, впервые за всю свою карьеру он позволил себе столь эмоциональную речь. – У нас вышли из строя реакторы, и это в двух световых годах от Земли! У нас не работают щиты – любой рандомный космический булыжник может привести к гибели всего экипажа. Я уже молчу о военном крейсере китайцев. У нас нет энергии, стало быть, нет и дальней связи! Это вы называете стабилизацией ситуации?

– Вы правы, Виктор Сергеевич, проблемы с плазменными щитами – прямое продолжение проблемы с реакторами. Компьютер ограничивает потребление энергозатратных систем.

– То есть только то, чем мы просто можем швырнуть во врага. Стабильнее некуда, ничего не скажешь.

Серов рухнул на свое место и уставился в одну точку. Он чувствовал, что вот-вот потеряет над собой контроль, чего раньше с ним никогда не происходило. Он и сам не знал, что может быть настолько эмоциональным.

– Так, – тяжело вздохнув, встал со своего места Верещагин, – чего мы еще не знаем?

Вопрос был адресован Кольскому.

– Дмитрий Фролович, – тихо произнес капитан, обращаясь в пустоту – на Павленко он сейчас не смотрел, – расскажите им.

– Этот шар… – продолжил Павленко, кивнув на голограмму, – очевидно, что это какой-то инопланетный прибор. Вероятнее всего, именно он генерировал то гравитационное поле, что остановило и нас, и «Ксинь Джи».

– Для меня очевидно, – решил высказаться связист Володин,– что это не прибор, а инопланетный корабль. Тот самый, о котором нас предупреждали с Земли. Правда, они ошиблись в расчетах, этот шарик много меньше того, что мы ожидали тут увидеть.

– Они не ошиблись, – спокойно ответил Павленко. – Инопланетный корабль действительно был, и поверьте, он действительно огромен.

– Да? И куда же делся пятидесятикилометровый инопланетный звездолет? – саркастично спросил Серов.

– Провалился в пустоту, если точнее, – все так же флегматично ответил Павленко. На мостике на минуту воцарилась тишина. Первым из легкого ступора отошел Володин.

– Что значит «провалился в пустоту»? Откуда вам это вообще известно?

– Я видел это своими глазами, Евгений Павлович, – Павленко не хотелось открывать сослуживцам всей правды, но иначе они бы ему не поверили, поэтому он тяжело вздохнул и продолжил.