Магеллан. Часть II. Егерь

Видишь?

Она медленно подняла руку, и та, другая Мария повторила за ней. Я также поднял руку, и тот, другой последыш тоже поднял свою.

– Ты, парень, главное – ничего не бойся, – весело подмигнул мне однорукий егерь. – Тут ты будешь каждый день видеть странные вещи.

К нам с Марией подошел и Герман:

– Да, дружок, тебе первое время трудновато будет. Просто ничего не трогай, ходи, изучай. Спрашивай, если что…

– Спрашивай? – удивилась Мария. – Так он что, говорит?

Герман аж подскочил:

– Точно, так вы же ничего не знаете! Еще как говорит!

– Откуда ж нам знать, если тебя мы электрошоком с того света вытаскивали, а этого изо льда выковыривали.

Вы оба два дня каждый в своей капсуле размораживались, – отозвалась девушка.

Я только сейчас обратил внимание, что Герман находился точно в таком же одеянии, как и я, только брить его не стали. Герман, словно прочитав мои мысли, приподнял свою белую одежду чуть выше пояса, и я увидел на его спине большую пропитанную кровью повязку.

– Да, парень, чирканули знатно, – словно похвастался он.

 – А ну-ка, скажи, как тебя зовут? Покажи этим невеждам, кто у нас тут сам, без посторонней помощи, говорить научился?

Я не сразу понял, что именно от меня хочет егерь, но тот показал жестом, что нужно говорить, и вновь спросил:

– Ну, давай, как зовут тебя?

Я обрадовался тому, что в их присутствии можно говорить, и как на духу выпалил уже натренированное:

– Кооонь!

Повисла тишина, а затем однорукий егерь прокомментировал:

– Ну, не лошадь же… Конь – уже неплохо.

Все весело засмеялись. Герман потрепал меня по голове и сказал всем:

– Ну да, разговаривать он еще не способен. Словарный запас хромает. Но он однозначно понимает обращенную к нему речь. А при случае, думаю, и повторить сможет. Мы с ним живы только благодаря тому, что он услышал в Пустоши ржание коня и выкрикнул это слово несколько раз. А это доказывает, что при определенных условиях корелл обучаем. А значит…

– Да ничего это не значит, Герман, – печально выдохнула Мария.

 – Сотрапезники и без нас это знают. Стали бы они тогда тотальный запрет на изучение речи вводить для кореллов.

– Тут главное – прецедент, – возразил Егор. – Покажем парня сочувствующим, получим отклик, а там, глядишь, и с мертвой точки дело сдвинется.

– Сочувствующих сотрапезников меньшинство, – возразила Мария.

– Но это не значит, – ответил ей Герман, – что это меньшинство не мечтает прибрать власть к своим рукам.