Магеллан. Часть II. Егерь

Наспех сориентировавшись, она спросила:

– А сколько дашь?

– Десяток, – ответил егерь.

Я зашелся кашлем, захлебнувшись кровью, что сочилась изо рта. Расценки я знал. За взрослого здорового корелла в базарный день давали не больше пяти рубалей, и то после горячих торгов. А тут сразу десять, да за меня!

– Двадцать! – начала торговаться хозяйка, тут же смекнув, что егерь понятия не имеет о рыночной стоимости кореллов.

– Согласен, – не торгуясь, ответил егерь. Но не успели они ударить по рукам, как откуда-то сзади послышался крик Курьмы:

– Сто!

Все обернулись.

– Сто! И не меньше! – задыхаясь от злобы, кричал Курьма, подходя к нам.

– Это половина твоего долга, – ответил егерь.

– Моя цена – сто рубалей за этого последыша. Не хочешь – не плати. Ну-ка, женщина, дай мне розги, я сам его сечь буду!

Хозяин выхватил у жены увесистую лозину и демонстративно замахнулся.

– Стой, Курьма! – остановил его егерь. – Я согласен. Я заплачу твою цену. Но сделаю это не потому, что ты вынудил меня, а потому, что этот последыш – человек, и жизнь его стоит гораздо дороже, чем ты себе можешь представить.

С этими словами егерь снял с плеч свой горб и отсчитал нужную сумму, бросая деньги прямо в снег. Хозяйка, ахнув, тут же упала на колени, подбирая драгоценную плату за жизнь никчемного последыша. Хозяин же с видом победителя не упустил возможности кольнуть противника словом:

– Хочешь заставить меня поверить, что покупаешь его из соображений совести? Как бы не так, егерь! Знаю я вашего брата… На людях полны добродетелей, нравственности учите.

А какие вы в Пустоши? Думаешь, я поверю в то, что ты берешь его просто так? Ты сожрешь его в первую же ночь, как покинешь этот курень. Сожрешь и не побрезгуешь, потому что жизнь нынче такая. Сильный поедом слабого ест – вот единственный закон, по которому жить стоит!

Егерь ничего не ответил. Он молча подошел ко мне и одним резким движением обрезал крепкие веревки, что опутывали мои посиневшие руки.

– Иди оденься. Мы выходим немедля.

А ты, Курьма, подготовь мне купчую! Да кнесову печать не забудь поставить.

Не веря в реальность происходящего, я поплелся в хлев. Но меня остановила хозяйка.

– Куда это ты намылился, щенок? Нет тут у тебя ничего своего! Ты скотина, а скотине одежды не положено! Пусть так идет! – с вызовом выкрикнула она в лицо егерю.

Я замер. На лице у старого егеря заиграли желваки. Глаза по-звериному прищурились. Казалось, сейчас он обоих моих хозяев одним махом испепелит.