Агентурный псевдоним Канарис

– Утро доброе, Игорь Петрович, – начал было я, но тут же был перебит:

– Ты новости слышал?

– Игорь Петрович, если вы про статью о маньяке, то я своего мнения менять не собираюсь и заднюю давать не планирую. Говнюк-говнюком этот сын прокурора. Пусть, хоть стреляют! Ваши правки…

– Да срать мне на сына прокурора! – грубо оборвал меня редактор. – За самоуправство я тебя уже премии лишил, а дальше, как знаешь. За принципы отвечать надо.

Я немного смутился. Вызвали первым и не ради втыка?

– В таком случае, – признался я, – не понимаю, о чем вы.

Редактор вышколенным движением выбил из пачки сигарету, закурил и жестом подозвал меня к себе:

– Глянь, какая рыба, – почти ласково сказал Петрович, тыкая в экран монитора дымящейся сигаретой.

Я оперся на стол, заваленный газетными обрезками и пеплом, и взглянул в экран. В адресной строке был вбит официальный сайт ФСБ. В первой же новостной вкладке красовался заголовок: «Рассекреченные герои». Редактор кликнул по заголовку, открылось окно, в котором сухим, казенным языком, до предела забитым канцеляризмами, был выложен список имен.

– Так. Ну, рассекретили разведчиков. И что с того? Их, поди, уже никого в живых нет.

– Вот этот живой.

Петрович ткнул сигаретой в экран. Пепел замер на имени Макаров Егор Фомич, полковник ГРУ в отставке.

– Канарис, Канарис… Стоп! Нет, ну это же не может быть тот самый – Вильгельм Канарис!

– Аааа, старый лис, – хитро прищурился главред, – я знал, что ты тот, кто нужен. Нет, конечно, наш дед не начальник разведки Абвера. Того повесили еще в сорок пятом. Причем свои же. Наш дед, будучи под прикрытием, служил под началом того самого Канариса.

Я присвистнул:

– А ведь Макаров Егор Фомич – реальный Штирлиц.

– Круче. Он служил личным адъютантом у адмирала Канариса с тридцать девятого года.

– Погодите! Не хотите же вы сказать, что Канарис, помимо британской и американской разведок, работал еще и с нашей?

– Я тебе больше скажу, – тыкая окурком в переполненную пепельницу, сказал Петрович, – наш Егор Фомич завербовал эту нацистскую сволочь еще в сорок первом. А с британцами Канарис начал сотрудничать только в сорок третьем.