Так гласят легенды. Волчья стая

Они накладывались друг на друга, мешались, как зеваки в базарный день, и пересекались. Амэя с трудом улавливала смысл. Символы напоминали что-то давно забытое, девушка силилась вспомнить утраченное знание, как вдруг свиток изменился. Теперь это была поэма, длинная и красивая. Амэя обрадовалась, что написана она на родном ей языке, и быстро прочла слова.

В поэме говорилось о любви. О предательстве. О том, как часто ты переживаешь из-за собственных ошибок. О том, что душа родного человека – все равно, что дом.

– Мое солнце, мой освежающий бриз, – прочла Амэя последние слова и закрыла глаза.

А открыв, обнаружила, что свиток вновь обновился. Теперь это был рисунок сундука. Амэя подняла руку, чтобы коснуться свитка, и обнаружила, что указательный палец превратился в ключ. Она коснулась им рисунка, и сундук открылся.

Из него в небо поднялись бабочки разных цветов. Красные с черным, желтые, зеленые, синие с фиолетовым отливом, белые с темными узорами на крыльях. Они окружили Амэю, а шелест их крыльев был таким громким, что заглушил все вокруг.

Крылья стали опадать, словно листва по осени. Бабочки падали на землю замертво, а их тела рассыпались в пыль. Когда Амэя смогла осмотреться, она поняла, что больше не стоит у алтаря Соры. Нет рядом ни реки, ни лисы, ни уступа.

Но она знала это место. Когда-то давно здесь провинция Неба подавила восстание в провинции Зимы. Амэя сражалась здесь. Она убивала и кромсала, и стоило ей сделать шаг, девушка поняла, что земля все еще мокрая от крови.

Амэя увидела флаги провинций. Увидела тела вокруг. Многие лежали лицом вниз, но некоторые смотрели мертвыми глазами на красное небо, и от их взгляда Амэе стало не по себе. Она бросилась бежать, но едва ли достигла середины поля, как встретила сгорбленную старуху.

Та снимала ботинки с ног поверженного воина. Заметив девушку, она подняла седую голову и широко, неестественно широко улыбнулась.

– Кто ты? – спросила Амэя.

– Я простая старушка, – ответила незнакомка.

Амэя поморщилась. Конечно, она видела, как обирают мертвых. Сапоги им не нужны, ходить-то им больше некуда, а добрая кожа стоит немалых денег. И все же девушка считала бесчестным вот так снимать с них обувь. Они бились за эту старушку, сложили за нее голову, а она их раздевает.

– Из какой ты провинции? – спросила Амэя.