Низвержение

Он и сам не заметил, когда пленная Муза взметнулась в воздух, на огромных своих, синих крыльях. Её полные, красные губы распахнулись, словно ей хотелось издать громкий, пронзительный вскрик. Но вместо этого, с её губ сорвалась Песнь, звуки которой были недоступны голосу смертной.

С первым её звуком, разорвавшим пространство, реальность пошла волнами, как в бурном океане. Захлестывая собой всё на своём пути, они ломали и разрушали всё, с чем они сталкивались. Крошили в пыль, в прах, или в тлен. Демон Дриуд умер мгновенной смертью, а чёрный камень его острова, неожиданно рассекла радужная нить.

С неумолимой безжалостностью, она двигалась и набухала, она увеличивалась в размерах, пока не обратилась реющим в воздухе, в кроваво-красном тумане, радужным полотном. От соприкосновения с ним чёрный камень острова содрогался, словно от невыносимой, терзающей его боли. И вдруг, словно от резкого взмаха хлыстом, чёрный камень рассыпался на мельчайшие частички пыли, которые остались парить в пустоте.

Её, эту пыль, засасывало в радужное сияние, реющее над бывшим домом Дриуда, словно в голодную прорву.

Камни и тела демонов слизывало на глазах, как насекомых – жадным языком муравьеда. Вскоре щель в реальности схлопнулась, и на месте бывшего обиталища демона осталась лишь пустота.

Глава 1. Шестерни всеведения

Разбуди меня в любом веке, в любое время – всё будет так, как всегда: очередной Святой поход в Разломные земли, чтобы покарать демонов, и в нём одни добровольцы. Половина разбегается ещё до границы демонических земель и грабит путников, прежде чем последнего бывшего солдата не повесят на ближайшем суку.

Оставшаяся половина идёт демонам на корм, и жалкие останки святой армии во главе с невредимыми командирами идут домой. Там им ставят бронзовый памятник во весь рост, а ещё спустя десять лет, всё повторяется вновь.

«Эрлих», волшебник

Я пришёл в себя, и с ужасом, отвращением и страхом обнаружил на своих губах тонкую паутину. Шелковистые нити врезались в глаза и веки, пытались проникнуть в полуоткрытый мой рот и ноздри.

В отчаянной попытке освободиться, я начал лихорадочно извиваться и каким-то образом смог освободить правую руку.

Мой напуганный разум даже не подумал о том, чтобы замереть на месте. Вряд ли я хотел привлекать внимание твари, которая сплела кокон размером с меня. Осторожность подсказывала, что сначала нужно прислушаться, а потом уже выбираться. К сожалению, мой разум не прислушивался к разумным доводам в тот момент.