Низвержение

Улицы оживали под первыми лучами рассвета, и прохожие следовали по солнечной мостовой, не подозревая об угрозе, которая затаилась среди переулков. Как огромный муравейник, город шевелился и дышал в едином и слитном ритме.

Пока я бежал, отовсюду доносились удивленные крики. Я чудом не расстался с тапочками, но сил на поддержание отвода глаз уже не хватало. Каждый чужой взгляд будто высасывал изнутри мою жизнь, а в лёгких и без этого жгло от недостатка воздуха. Когда я стряхнул с себя ощущение невидимости, как накинутый на себя кожаный плащ, сразу стало легче дышать, и я ускорил свой бег.

Плевать. Главное, стражу города я не заинтересовал, поскольку ни один из стражей порядка не изволил исполнить свой долг и начать меня преследовать. Боже, какая ирония! Проклятье, если бы я знал, что стража в этом городе так реагирует на бегущих по улице, голых людей, то я сразу бы снял с себя поддоспешник без знаков различия вместе с трусами, и так вошел бы в ворота.

«Стоп!» – я вдруг замер на месте. Шелест шестеренок нашептывал, что бояться мне больше нечего. Всевидящий взгляд Авгура показал мне, во вспышке сверхъестественного прозрения: Мольдемон только что сотворил «Круг зрящих глаз», убедился в невозможности меня отследить, и отправился в своё логово, несолоно хлебавши.

«Чтобы ты сдох, демонское отродье!» – подумал я.

С одной стороны, я был счастлив, что в этот раз я легко отделался. С другой стороны, сверхъестественное чутьё, благодаря которому я видел демона так же хорошо, как собственные тапки, предостерегало меня от излишнего оптимизма.

«Мотылек закусил удила» – таков был вердикт. Его личинки видят меня, несмотря на любые мои ухищрения, а сам демон тут же бросает все свои дела и кидается на перехват, стоит меня кому-то увидеть. Я не знал, что вызывало у него столь исступленную ненависть ко мне, но с этим надо было считаться. Личинок ведь становилось все больше. Когда я вознесся своим взором на небеса, я узрел тучи мелких огней по всему городу – они были везде, у каждых ворот, рядом с каждой площадью.

Вдруг я услышал позади себя задумчивый, спокойный голос. Он звучал, будто коровка жует себе травку.

– Мужик, ты же голый! – сказал мне тип в крестьянской рубашке до колен и соломенных лаптях. Я резко обернулся и посмотрел недовольным взглядом на спокойно отдыхающего у каменной стены, мужика.