Вечная охота

Всю ночь провела там, как и все утро, – ответил один из них. Он косился на принца, но головы не поворачивал.

– А служанки? Служанки к ней приходили? Может, этот надоедливый сын старой Мары? Как там его… Рогон. Рогон был?

– Был совсем недавно. Принес молоко, но королева ему не открыла.

– Мама всегда покупает молоко у этого жука, – прошептал Виглаф уже себе. Он легонько коснулся двери, словно та могла открыться от слабейшего дуновения ветра, и убрал руку, а затем прикрикнул: – Как королева проснется, тут же известите ее, что я покинул замок! Пусть не волнуется, я уехал по делам государственным и планирую вернуться уже через неделю.

Стражники в унисон кивнули. Виглаф фыркнул и быстрым шагом направился к отцу. Странно, но покои короля и королевы находились так далеко друг от друга, что незнающий замка мог запросто заблудиться по пути между ними. Правители так редко пользовались совместной спальней этажом ниже, что некоторые слуги устроили там тайники, где хранили жалование.

Дверь в покои Фенатора была заперта на внешний засов, а вот из его кабинета лился свет. Виглаф постучал по дверному косяку и вошел без спроса.

– Доброе утро, – сказал король.

– Здравствуй. Ты рано встал.

– Есть дела. Поймешь, когда сядешь на трон вместо меня. Пока ты спишь, твой враг набирает силу. Сон – главный противник прогресса, вот что я скажу.

– Да. Что с мамой? Она спит мертвецким сном, не открывает дверь. Даже молоко у Рогона не купила. Ей было плохо ночью?

– Не припомню такого, – Фенатор покачал головой. – Впрочем, под конец она пела «Девку из Овесала». Даже на богов вино действует со всей своей разрушительной силой, а если мне не изменяет память, Ри’Ет влила в себя еще и два щедрых кубка эля.

– Попрощаешься с ней за меня?

– Обязательно. – Фенатор обернулся к Виглафу. – Я знаю, что мама обязательно благословила бы тебя своей силой. Но все, что могу дать я, – король взял сына за руку, – это свое благословение. Удачи в Пути.

– Спасибо. Мне большего не надо.

* * *

Гален ждал Виглафа у ворот. Он усмехался частым шуткам стражника, который опустил алебарду и уже битый час рассказывал про свою семью.