Предания Иного мира

Она сидела на кухне, медленно опустошая очередную кружку кофе, и смотрела на скорбящую девушку на балконе.

– Смерть Ромы – трагедия, – сказала Татьяна Николаевна, когда Юля села за стол и схватила свою кружку, – но это не значит, что и ты должна умирать.

– Всего одна сигарета.

– Конечно. – Татьяна Николаевна взяла дочь за руку. – Мне больно смотреть на тебя.

– Я в бешенстве, ма.

– Понимаю.

– Ты чувствовала себя так же, когда папа умер?

– Наверное. Твой отец был для меня всем. Каким красивым он был в молодости.

– Одна? – переспросила Юля.

– Подруг у меня не было, мы только-только переехали. Со смертью твоего отца я будто бы сама умерла. Боль была такой тяжелой… Думаю, я сошла бы в могилу, не будь у меня тебя. – Татьяна Николаевна шмыгнула носом и подлила себе в кофе немного коньяка. – Для аромата.

Как раз аромата коньяк не добавил.

Вечером женщина, пошатываясь, ушла.

Юля перебирала старые вещи мужа. Много классической одежды, однотонные футболки, детские игрушки, целая коробка с фотографиями и папка с документами. Девушка нашла дневник Романа, который юноша вел с большими перерывами, но не стала его открывать.

Уже перевалило за полночь, а вещи покойного все так и лежали посреди комнаты. Девушка ушла в гостиную, прихватив немного сыра и много вина. Она включила очередную мелодраму и приготовилась рыдать с новой силой.

«Он сломлен, – говорилось в фильме, – более того, он совсем один.

– Это точно, – сказала Юля сама себе.

Она поставила бокал на столик, убрала волосы в пучок и медленным шагом отправилась в ванную. Девушка долго смотрела в зеркало, изучая свои веснушки. Юля тыкала себя по носу и щекам, словно не верила, что это ее лицо. И правда, оно изменилось: глаза покраснели, а под ними появились мешки, кожа стала еще бледнее, губы высохли.

Кровь забрызгала зеркало, испачкала футболку девушки и залила пол. Юля чуть не упала, но схватилась за раковину и села рядом. Из ее шеи торчали ножницы.

Глаза девушки закрылись.

– В чем именно заключается моя работа? – спросил Роман Жук.

Они с Древнейшим Судьей ехали по ночной трассе. Лил дождь, барабаня крупными каплями по крыше машины.