Мундштук с русалкой

Подполковник согласно кивнул и крикнул в проем кабинетной двери, куда вышел инспектор:

– Корнеев! Ты во сколько отсюда уехал?!

– В двадцать ноль пять, товарищ подполковник! – тотчас отозвался лейтенант, возвращаясь назад.

Сергей Петрович взял в руки бумаги и половину из них вручил Смирнову. Потом он вышел в торговый зал и прямо на прилавке стал раскладывать эти бумаги. Накладные на получение рисовой крупы, вот скумбрия в масле, здесь соль, а вот и табачные изделия. Ага, «Беломор», «Астра», «Прима», «Волна»… Накладная от 31 июля.

– Справка о непригодности, – вслух прочел Сергей Петрович.

Это был стандартный бланк, на котором в левом верхнем углу значилось: «Татьяновский территориальный отдел госнадзора за стандартами и измерительной техникой». Далее от руки было написано, что гири 5 класса массой в 200 граммов в количестве десяти штук непригодны для дальнейшей эксплуатации как превышающие пределы допустимых погрешностей.

«Минутку, минутку», – вслух пробормотал Обручев. Он начал потихоньку ухватывать мысль, преобразуя ее в небольшую цепочку. Корнеев нашел здесь папиросный ящик, на котором коричневой краской намазано сердце и написано имя Петя. Этой же краской заляпаны шляпки двух гвоздей на ящике, в котором мы обнаружили трупы. Краска поступила в прибороремонтный цех и, похоже, что 10 августа здесь ремонтировали весы. Ящики с папиросами поступили в магазин 31 июля.

– Где же сторож, черт возьми! – заволновался Обручев.

– Здесь мы, идем товарищ начальник! – заговорил старик, появляясь в торговом зале.

– Простите, как вас зовут?

– Панин Илья Дмитриевич. А для всех дед Илья, – пояснил сторож хрипловатым голосом.

– Илья Дмитриевич, вы во сколько обнаружили погибшую? – спросил Обручев.

– Лариску-то… Да-к сразу почти, как пришел, так и увидел. В десятом часе где-то. На часы-то я не смотрел. Вижу, лежит в крови, на земле. Ну, я испугался, правда, маненько и побежал вам звонить по ноль два, – старик почесал свой большой нос картофелиной.

– Илья Дмитриевич, а заведующая у вас давно в отпуске? – задал второй вопрос Обручев.

– Да-к она у нас уж поди два месяца, как гуляет. За два года, – охотно пояснил дед.