«Хитрая» контора

«Это еще их светлые колготки скрадывают…»

Раскованно покручивая баранку, Лида вывела «Москвич» на улицу Ворошилова (которую до сих пор не переименовали), сходу обогнала переполненный, как всегда, автобус, именуемый в обиходе «скотовозом», затем еще какого-то пенсионера на мопеде с рюкзаком за спиной, но в это время на перекрестке неудачно перемигнул светофор и загорелся красным оком. Ларионова резко тормознула, автомобиль встал, как вкопанный, и заглох. Чертыхнувшись, она снова запустила двигатель и в тот миг заметила бегущего к ней с правой стороны улицы Родькина.

– Да садись ты шустрей! – подосадовала Лида. Она резко тронула «Москвич» с места, и Родькин уже на ходу захлопнул за собой дверцу. – Тебе в командировке положено быть, а ты по городу шляешься! Куда тебе?

– Куда? Никуда!

– А что тогда влез?

– По тебе соскучился!

– Ладно, Гриша, хорош болтать! Ты и без меня живешь весело. Мне в окно кое-что видать: у Лученка блат-хату открыли, через день новых малолеток водите. А короче, говори дело – некогда мне!

– Тормози тогда, поговорить и впрямь надо! Я к тебе и домой звонил, но там сплошные гудки.

– Зачем я тебе понадобилась? – хмуро спросила она – Наверное, командировочные матери на косынку потратил? – свернув на обочину, Ларионова остановила машину и повернула ключ.

– Слышь, Лидок! Ты так сидишь, аж крапивница по шкуре пошла, честное слово! Есть у тебя за что подержаться! – уважительно подытожил Родькин и бессовестно уставился на ее ноги.

– Есть, да не про твою честь! – не очень смущаясь, огрызнулась она. Привстав с сиденья, Лида натянула на колени платье. – Если ты только затем, чтоб раскидывать свои комплименты, то проваливай! Я сказала, что некогда мне!

– Все-все-все… Уже о деле! – Родькин отвалился на спинку сиденья. – Слышала, что нашу шарашку обворовали?.. – вкрадчиво спросил он.

– Ну и что из того? Сейчас вот оттуда…

– Милиции, наверное, понаехало… Что говорят-то, слышала?

– Я не прислушивалась.

– Ладно, ты завтра Лученка так и так увидишь. Скажи ему, что мне с Яшиным позарез увидеться надо. Пусть передаст ему через Нестерова – это тот мужик, что живет сейчас у него, ну короче, ты видела, такой, руки в наколках… – нашел объяснение Родькин самого главного, по его мнению, в облике того мужика.

– Завтра воскресенье, – напомнила Ларионова.