Рарас. Чёрная шерсть

– Стой! Дай я слезу! – спрыгнул Каду, а затем начал кричать: – У меня был бы друг, но ему голову отрезали, и я иду на то место, где это случилось!

– Твои глаза видели мою силу, почему тогда сложно поверить в его вторую жизнь? – как всегда без эмоций спросил Дирад.

– Да потому что я его голову держал в своих руках! – не переставая кричал Каду.

– Поехали к горе, он там, богиня Тлесав сжалилась над ним и дала вторую жизнь. Он попросил меня как своего сл… учителя, сходить за тобой. Он сейчас ещё слаб.

– А почему ты первый раз за всё время запнулся, что это за слово?

– Он не хотел бы, чтобы себя я звал его слугой, а его – моим господином.

Мы с моим соратником рады, что он так не считает, и стараемся подходить для него и измениться. Он как госпожа Тлесав, светлый душой.

– Мне… это уже не кажется бредом, надеюсь, что меня там будет ждать друг, а не смерть. Хотя мы не так долго дружили, но я, похоже, готов умереть, чтобы встретить его там.

– Где?

– А? Я… просто думаю, что после смерти есть жизнь, только в другом виде, – тихо и в никуда ответил Каду.

– Есть, – неслышно для паренька подтвердил Дирад.

Девять часов. Вечер в пустыне

– А как мне мм… обращаться: на «ты» или на «вы»?

– Как удобно. Вот это место подойдёт для ночёвки. – Дирад остановил лошадь около низкой лачуги, стоящей у высокого бархана, дверь была закрыта и засыпана песком по ручку.

– Спать не сможем на песке, придётся копать, звери в часе бега от нас, – посмотрел колдун на север.

– Поторопимся, что ли, поможете? – припал на колени мальчик, стараясь отрыть проход.

– Да. – Дирад наклонился и начал выметать песок через ноги, назад. Каду, глянув на такой способ, решил повторять.

Откопав за несколько минут проход и саму дверь, дабы она полностью открывалась, колдун и мальчик вошли. Уже внутри Яха открыл рот. Оттуда один за другим вылетели двенадцать ярко светящихся светлячков. Жуки пролетели вперёд и приземлились по всему жилищу, освещая четыре спальных места по левой стенке и узкий книжный шкаф с почти пустыми полками по правой.

Спальные места состояли из шкур, уложенных друг на друга. Каду решил подойти к шкафам и, открыв одну из четырёх книг, вспомнил, что читать его не учили, хотя сам он немного знает буквы.

Мысли Каду:

«Мать до того, как погибла, показывала, как создаются слова. На обложке первой вышит цветок – значит, книга про цветы. На второй написаны символы, а внутри… Такие же, но меньше, это точно не на всеобщем.