Авалон-2314

– Писарем при штабе не отсиживался, – хмыкнул Хонгр. – Доводилось в людей стрелять, увы.

– Тебя простили?

– В смысле?

– Насколько я знаю, сейчас не слишком охотно воскрешают тех, к кому могут предъявить претензии жертвы.

Хонгр рассмеялся:

– Я сам жертва. Меня застрелили в пограничном конфликте с Объединенной Арабской Республикой.

– Понятно. И как оно? – спросила девушка.

Хонгр отметил, что Лилия вроде бы ему поверила или хорошо притворялась.

– Я совсем не помню. Мне потом рассказали, – солгал он.

 – Думаю, ничего особенно приятного.

– Пожалуй.

– Точно.

– А ты что же, так никого и не убил?

– Нет. Иначе ждать бы мне воскресения еще сто лет. Ведь так?

– Наверное.

Остановились неподалеку от скал. Когда выбрались из автомобиля, крылья его солнечных батарей выросли едва ли не втрое. Машина восполняла затраченную энергию, заряжала аккумулятор, заполняла водородом бак. Хонгр испытывал невольное восхищение перед этой практически автономной техникой. Если будет нужно, автомобиль сам приедет домой или же самостоятельно привезет туда пассажиров.

Лилия вела машину, потому что ей так нравилось, но в принципе с этой работой без труда справился бы компьютер.

В тонированных окнах Хонгр увидел свое отражение: рослый парень в мешковатых парусиновых полувоенных брюках и застиранной куртке, с ежиком непослушных волос. На его фоне Лилия выглядела аристократкой: облегающие джинсы, приталенная блузка, стильная косынка и в цвет ей – небольшой алый рюкзачок.

А он ничего с собой и не взял, кроме лэптопа-коммуникатора. Автомат пришлось оставить в лесу – с ним бы он выглядел по меньшей мере странно, хотя с оружием в степи ходили многие. Заповедник, можно запросто встретить волка.

– В полицию не хочешь поступить? – спросила Лилия.

– Почему спрашиваешь? – удивился Хонгр.

– Многие бывшие военные идут в полицию. Армия сейчас сокращена до предела, а полицейские нужны. Работа ответственная и сложная, но не слишком престижная. Взгляды на жизнь поменялись, большинство людей пытаются что-то создавать, а полицейский только охраняет.

Тускловатое занятие для вечности.

Хонгр усмехнулся хорошей формулировке.

– Ты права. Но, как я слышал, воскрешенных в полицию не принимают. Они не впитали толерантность с молоком матери.

– А ты сам пытался поступить на службу? – подняла брови Лилия.

– Нет, друзья пытались, – ответил Хонгр и понял, что прокололся, показал свое отношение к нынешним порядкам.