Зона притяжения

Выдох облегчения вырвался из моей груди, когда я услышал вполне разборчивую английскую речь.

–Осака, пожалуйста, успокойтесь! Грину уже не помочь!… Тысяча чертей, я думал, вы японцы самый спокойный народ…

Осака умок и больше не проронил ни слова.

–Двигайтесь к шлюзу и, пожалуйста, не говорите ничего без необходимости. Я попробую еще раз связаться с Добрыниным.

–Добрынин на связи, – дрожащим от счастья голосом отозвался я.

–Слава богу! Я думал никто из вас не выжил!… Добрынин, быстрее двигайтесь к нашему шлюзу! Мы падаем! Если в ближайшие десять-пятнадцать минут не удаться вернуть станцию на орбиту, мы обречены! – отрывисто прокричал астронавт.

Он был прав. Самый простой и быстрый способ проникнуть на станцию сейчас – пробраться к шлюзу американского сегмента. Тем более если станция начала падать, то у меня катастрофически мало времени. Вопрос только в том, с какой стати она начала падать? Какая сила заставила ее сойти с орбиты? Удар маленьких осколков не был настолько сильным, чтобы их энергии хватило на значительное перемещение нескольких сотен тонн металла.

Цепляясь за поручи там, где они были установлены, и за любые другие выступы, я медленно плыл над корпусом. Боясь оторваться от станции, так как трос из недостаточной длины пришлось отцепить. Слева от меня проплыло что-то белое. Я обернулся и увидел, что это был человек. Он безвольно дрейфовал около разбитых солнечных батарей вместе с обломками. Никакого движения рук или ног не наблюдалось.

–Вижу человека! –сказал я.

–Да это Грин. Но, по всей видимости, его убило осколком. Осака видел, как из его скафандра выплеснулась кровь, – ответили мне.

Наконец добравшись до американского шлюза, я обратил внимание, что пробиты почти все модули. Маленькие воздушные гейзеры сочились тут и там. Удивительно, что при такой плотности осколочной волны не задело ни меня, ни Осаку. Было бы не плохо знать, что же над нами такое рвануло? Какой-то спутник или что?

–Как у вас с давлением? Я вижу многочисленные пробоины в корпусе.

–Медленно падает. Но это неважно – я уже надел спасательный скафандр, – ответили со станции.

Кроме Цыплакова на борту оставалось двое американских астронавтов: Робертсон и Маккол. Трое американцев и японец прилетели лишь неделю назад. И толком познакомиться мы еще не успели, поэтому было не мудрено, что я не узнал голос.

–Это Маккол? – наугад спросил я.

–Нет, к несчастью, бортинженер погиб.