Жизнелюбы

Пусть его не пытали на дыбе и не засовывали ноги в «испанский сапог» – когда тело пронзают судороги самой настоящей боли, трудно не стиснуть зубы до хруста, чтобы сдержать крик, не дать животным инстинктам возобладать над тобой. Кровь часто шла носом и горлом…

– Вы на самом деле хотите служить жизни? Способствовать ее распространению по всей Галактике и еще дальше?

– Да.

– Вы решили выйти из рядов сопротивления?

– Да.

– Вы хотите прекратить борьбу против нововведений на Земле?

– Хочу.

– Вы ненавидите рефандеров?

– Нет.

– Вы собираетесь причинить вред цивилизационной базе?

– Нет.

– Вас раздражают такие методы допроса?

– Да. Дайте воды.

И так – дни и ночи напролет, с краткими перерывами на введение физиологического раствора с наркотическим дурманом и беспокойный сон, во время которого Даниила часто забывали отстегнуть от кресла, которое так и хотелось назвать «пыточным».

К исходу второй недели Светлов не хотел уже ничего – и честно в этом признавался. Он не желал бороться за продвижение жизни в Галактике.

Спустя пятнадцать дней, растянувшихся то ли в недели, то ли в месяцы сплошного кошмара, его вывели из помещения для допросов и поместили в отдельной камере.

Человек с вытянутой лисьей мордочкой и поросячьими глазками – очень странное и крайне мерзкое сочетание – посетил Даниила в «жилом блоке», куда его перевели после многодневного допроса.

– Миша, – представился он. – Психолог. Работаю на этих тварей. Они мне неплохо платят. Но я их ненавижу. Проклятые жизнелюбивые термиты! Однако нужно ведь как-то существовать? Чем-то питаться? Кормить детей?

– Нужно, – бесстрастно согласился Даниил. Он валялся на тонкой синтепоновой подстилке, покрывающей холодный бетонный пол. Мебели в камере не было. – Стремление к сотрудничеству – рационально. Неприязнь к любому разумному существу вредит общему делу.

Психолог всхрюкнул.

– Пытаешься выглядеть хомо сапиенсом нового образца? Таким, какими хотят нас видеть жизнелюбы? Брось, Даже дети из инкубаторов не обладают всеми нужными рефандерам свойствами. Человеческая природа бунтует. А уж любой, кто жил на Земле до их прилета, просто не может сочувствовать этой мрази. Они ведь термиты. Животные. Да какие там животные? Гнусные жуки…

– Соображают они, однако же, лучше нас, – равнодушно откликнулся Светлов.