Обойдемся без магии!

Только теперь в этом жесте не было восхищения. Скорее любопытство и даже некоторая доля осуждения.

Золоченые купола храма святителя Николая слепили глаза. Вокруг было чисто, нарядно. Подворье – за высокой каменной оградой. Людей на прилегающей улице мало. У высоких чугунных ворот – два огромных инока в рясах, с короткими деревянными колотушками за поясом.

Конечно, ко мне иноки сразу проявили явное почтение. Еще бы – подъехать к обители на велосипеде. Это все равно как если б я явился на самом породистом скакуне или в карете, запряженной четверкой прекрасных лошадей.

– Что угодно, брат? – громогласно спросил один из иноков. Во мне он признал славянина, поэтому обратился, как к христианину.

– Повидаться с отцом Филаретом, брат, – в тон ему ответил я.

– Батюшка никого не принимает, – нахмурился инок.

– Может, меня примет? Ты скажи, что Лунин приехал.

– Передам, – пообещал монах.

Но сам не пошел. Из будки рядом с воротами вышел еще один чернорясник, с огромным кинжалом на поясе, и отправился во внутренние покои. Я смиренно стоял у ворот, любуясь золотыми крестами на фоне чистого голубого неба.

Минут через пять инок вышел и сделал приглашающий жест:

– Проходи!

Я вошел на подворье, оставив велосипед стражникам. Те просто закатили его в сторожку. Ни вопросов, ни удивленного поцокивания языком.

Прямо перед воротами стоял высокий сарай. Внутри что-то шипело, из высокой трубы валил дым, а из бокового окошка – пар. Постройка никак не вписывалась в выдержанную в строгом и благолепном стиле архитектуру двора. Деревянное сооружения даже мешало проходить к красному крыльцу и закрывало вид на него от ворот. О чем это говорило? О том, что оно оборонительное, возведенное наспех. Но от кого и как может оборонить деревянный сарай? Разве что внутри него скрывается нечто, служащее для обороны.

– Баню построили, братия? – поинтересовался я у своего проводника, кивнув на сооружение.

– Баню, – мрачно кивнул инок. – Для лихих людей.

– Меня парить не будете?

– Пока не будем, коль ты не лихой человек, – буркнул монах. Расспросы мои явно ему не понравились.

По длинным светлым коридорам, украшенным яркими росписями, мы поднялись на второй этаж.