Грани матрицы

Не хватало еще, чтобы на его дне рождения загнулся какой-то гость. То-то пожива для журналистов!

В любом случае, на палату для буйнопомешанных моя комната не похожа. И медсестричка в нее входит безбоязненно, без сопровождения санитара с дубинкой.

Девушка послушно села на мягкий стул, но рассказ начинать не спешила. Я налил себе сока – действительно, апельсиновый – выпил бокал, налил еще.

Вкусно, надо заметить. Не исключено, что из настоящих апельсинов.

Попробовал суп. Странный, будто бы разведенное бульоном картофельное пюре.

Отодвинув глубокую тарелку, я перешел ко второму блюду. Мясо оказалось не слишком мясным – с соевым привкусом. Овощи тоже немного вяловаты.

– Вам не нравится? – тревожно спросила девушка.

– Что вы, что вы, – воспитанно возразил я. Не скажешь же вслух, что у них кормят бурдой? – Соли хорошо бы добавить…

– Я сейчас сбегаю! – выпалила Инна, вскакивая со стула.

– Не утруждайте себя. В следующий раз. Лучше ответьте на мой вопрос. Где мы? В Москве?

– В Москве, – подозрительно быстро ответила девушка.

– И как я сюда попал? Что случилось?

– На эти вопросы ответит профессор. – Медсестра скромно потупила глаза.

– Вы хоть можете сказать мне, в каком заведении мы находимся?

– Не могу, – твердо ответила Инна. – Я обязана следить только за вашим комфортом.

– Что ж, вам это удается, – улыбнулся я. – Когда я увижу профессора? И как его зовут? И каких наук он доктор?

– Профессор Варшавский – нейрофизиолог, – прощебетала девушка.

Про себя я подумал, что попал не в те руки. Уж если за меня взялись нейрофизиологи, можно складывать лапки домиком. С другой стороны, нервы – не психиатрия. И отношение лучше, и надежда на выздоровление есть… Или все же нет? Я слабо разбирался в медицине. Наверное, профессор мне все расскажет…

– Так зовите, – предложил я. – Ваше общество мне приятно, но я хотел бы получить ответы на некоторые вопросы.

Профессор Варшавский оказался моложавым кучерявым субъектом. Большие и умные карие глаза, высокий лоб, широкая улыбка. Ходил он, конечно же, в белом халате, с молоточком в руке и стетоскопом на шее. На меня, когда полагал, что я его не вижу, поглядывал настороженно, с некоторой долей опаски. Что я, покусал кого-то в беспамятстве?

– Рад видеть вас в добром здравии, – жизнерадостно проговорил профессор.