Три измерения времени

Не отвечая, Маша положила трубку. Не было ее довольно долго. Наконец рыжеволосая красавица в черном сарафане вышла из подъезда и начала озабоченно оглядываться по сторонам. Василия она словно и не замечала.

Тот поднялся навстречу девушке, подошел, широко улыбнулся и сказал:

– Привет!

Маша воззрилась на него с удивлением.

– Здравствуйте. А вы, собственно, кто?

Голос девушки был таким родным – и в то же время интонации казались совершенно чужими. Пахло от Маши все теми же итальянскими духами.

– Ты, наверное, волновалась? Извини.

– Это вы сейчас звонили? – спросила Мария.

– «Вы»? – еще больше удивился Василий. – Ты что, Маша? Что случилось?

– Извините, я не могу вас узнать, – тон девушки стал приобретать раздраженные нотки, лицо исказилось. – Потрудитесь представиться.

– Звягин. Василий Звягин.

– Мне это ничего не говорит, извините. Откуда у вас мой номер? Что вы хотели?

– Если ты не знаешь – зачем вышла на улицу?

– Ошиблась. Мне показалось, звонит другой человек.

– Нет, Маша, я не от Маковского. Что за шутки? Скажи лучше, какое сегодня число. Я у таксиста постеснялся спрашивать.

– Вы идиот? – процедила Маша. – Убирайтесь отсюда, или я вызову охрану.

Она бегом вернулась в подъезд и захлопнула за собой дверь. Василий пребывал в полной прострации. Что же получается? Маша его не знает? Он все-таки попал в прошлое, где девушка уже вышла замуж за Маковского, но еще не знает его?

А срок годности на товарах? Наверное, он что-то перепутал… А появившийся в здании института магазин?

Или за Машей следят? Или она за что-то обижена на него и не хочет узнавать? Может быть, в мире произошли какие-то изменения, о которых он не знает? Может, он сам их сделает – несколько позже по личному, субъективному времени? А сейчас столкнулся с последствиями?

Домой.

* * *

Шампанское, такси… На радостях Звягин на время забыл, что еще не получил Нобелевскую премию. Да и выгадать какие-то деньги на разнице курсов акций, скорее всего, не удастся – что-то в мире шло не так. Чтобы играть по новым законам, нужно знать их. А его теоретические построения хотя пока и не рушились, отчетливую картинку дать не могли. Поэтому в целях экономии Василий решил идти домой пешком. Каких-то три километра. По дороге можно поразмыслить.