Кодекс чести

Да и эта антиамериканская лига – они ведь могут покушаться и на тебя.

Я встал из-за стола, подошел к окну. Орех шумел на ветру, солнечные зайчики, пробиваясь сквозь листву, метались по двору.

– Ты говоришь по-русски даже лучше, чем я предполагал. «Якшаюсь». Это слово не каждый русский сейчас вспомнит… Нет, Дженни, никто не поставит мне в укор то, что я пригласил тебя в гости. А если и поставит – ответит за это, потому что я свободный гражданин. Но, поверь мне, никаких антиамериканских настроений у нас нет. И если наши страны не поделили что-то на Тихом океане, в Европе или Океании, это не повод, чтобы смотреть на каждого американца как на врага.

– Я уже проверила.

– И как успехи?

– Несколько ссылок есть.

– Странно.

– В основном ссылки на художественную литературу.

– Чего только не придумают романисты…

Дженни взяла румяную булочку, разрезала ее пополам и намазала медом. Хорошо хоть аппетит после всех этих событий она не потеряла.

– Ты помнишь – сегодня мы идем на бал, – напомнил я девушке.

– После всех этих событий я боюсь появляться на людях.

– Напрасно. К тому же мы будем там не одни. За нами заедет Дорофеев с женой.

– Хорошо. А почему ты не хочешь ехать на своем автомобиле?

– У Дорофеева есть водитель. А на балу мы будем не только танцевать – возможно, что-то выпьем. Садиться после этого за руль не стоит. Может случиться скандал. Подвергать опасности жизнь других людей, управляя автомобилем в нетрезвом состоянии, – серьезный проступок.

– Мы поедем на том самом фургоне? – Гвиневера, похоже, была разочарована. Действительно, хозяйственный фургон Андрея, который Дженни видела, когда Дорофеев был моим секундантом на дуэли, – явно не карета Золушки.

– Нет, у него есть замечательный микроавтобус. Не лимузин, конечно, но выглядит гораздо более достойно, чем фургон.

Не знаю, сколько времени заняла подготовка к балу у Дженни. Я сидел у потухшего камина и читал газету, потом поднял глаза – и увидел в своей гостиной совершенно чужую даму – в длинном сиреневом платье, с веером в руках. На лице дамы блуждала загадочная улыбка. Невольно я подумал: «Агенты антиамериканской лиги до меня добрались». И только потом сообразил, что дама не кто иная, как Гвиневера.

– Потрясающе, – без тени лукавства заявил я.