Кодекс чести

А девушка завела с ними нехитрую беседу о том, кем они хотят стать, когда вырастут. Даже умудрилась не соврать, зачем ей это нужно: сказала, что пытается выяснить, хорошо ли живется детям у нас в стране, чем они занимаются в свободное время, как учатся в школе. Малыши прониклись гордостью от осознания того факта, что их дела кому-то интересны, и начали заливаться соловьями.

Самый старший мальчик, Дима, высокий и темноволосый, рассказал, что живет один с мамой, которая получает пособие.

– Я вырасту, поучусь еще немного в школе – и пойду в локомотивное депо чинить тепловозы.

Маме помогать надо, ей тяжело нас с Машей поднимать. – Маша, – как оказалось, его сестра, девочка, совершенно на Диму не похожая, – согласно закивала. – А потом выучусь на машиниста и буду по всей стране ездить. Платят хорошо, интересно.

– В армии ты служить не хочешь? – спросила Дженни, мягко подталкивая его к вопросу о получении гражданства самым коротким путем.

– Нет, мне семью кормить надо, – солидно ответил мальчик.

 – А на войне убить могут. Так мама говорит. Еще там долго служить вдали от дома. И экзамены можно не сдать.

– Да. – Я кивнул. Молодой прагматик меня позабавил – в таком возрасте, как правило, еще не рассуждают о тяготах армейских будней.

– А вы служили в армии, дядя? – обратился ко мне светловолосый малыш Ваня. – Вот у вас и меч на боку…

Глазастый мальчуган сразу заметил клинок, который я прикрывал плащом от посторонних взглядов.

– Служил. Это действительно сложно и опасно.

А клинок у меня не потому, что я должен им воевать, а потому, что человек, который становится гражданином, должен всегда отвечать за свои слова.

– Я хочу быть гражданином, – солидно заявил Ваня. – Буду драться на дуэлях и убивать тех, кто обидел меня или моих друзей. Вот только папа не покупает мне шпагу. У него самого нет, и он говорит, что она мне не нужна.

– Гражданин, – фыркнул кареглазый Костя – как мне показалось, самый хитрый из всех детей. – Если у тебя папка – житель, то нечего и мечтать.

Будешь хлеб печь.

– Не буду! – возмутился Ваня.

– Будешь. Или пристукнут тебя на первой же дуэли. Вон у Митьки Абросимова брат пошел в армию – и все.

– Что – все? – вздрогнула Дженни.

– Похоронили, – мрачно объявил мальчик. – Даже тело домой не привезли – прислали похоронку, и пенсию семье назначили маленькую, временную.

Последние слова он явно повторял со слов взрослых. А ситуация – жизненная.