Бунт при Бетельгейзе

А вид у нас с Розой, наверное, был неважнецкий. Особенно у нее, хе-хе… Рука-то заживет».

В бассейне, по счастью, народа не оказалось. Дело шло к вечеру, пациенты все ужинали. Только и без свидетелей легавые сразу поймут, куда делся задержанный. А бегают они быстро…

Эдвард подгреб к лесенке, с трудом выбрался из бассейна. Плавать с одной рукой, а тем более лазить по лестницам – удовольствие ниже среднего.

– Подонки! Вкололи бы хоть что-то обезболивающее! – заорал Эдвард. – Попадетесь вы мне еще, грязные скоты!

Оставляя на чистом кафельном полу мокрые следы, он помчался по пустым коридорам, мимо запертых дверей и удобных кожаных диванчиков.

Так и хотелось опуститься на один из этих диванчиков и отдохнуть хотя бы чуть-чуть… Но расслабляться никак нельзя. Если он попадет в лапы к прокурору или местным копам – это смерть. Если его поймают громилы Швеллера или Иванова – тоже смерть. Если он попадется доверенным людям Кухарки – смерть будет особенно мучительной.

– Валить, – сквозь зубы стонал Цитрус, – валить с этой проклятой планеты.

Грязная планетенка! Вонючие бородавочники!

Он резко остановился. У выхода из здания маячил охранник в черной форме. Рацию держал возле уха, хотя выплевываемые ею слова слышно было даже отсюда: «Задержать… опасный преступник… бдительность… оружие применять в случае крайней необходимости…» Эдик закрутился на месте, метнулся в один из коридоров и побежал по нему. Стал толкать подряд все двери – какая-нибудь наверняка окажется незапертой, через нее он попадет в комнату и вылезет в окно.

В санатории, между тем, начинался форменный переполох. Слышались крики и топот множества ног.

Заперто! Заперто! Заперто! Проклятие! Цитрус бился в дверь за дверью. Толкал плечом, скрипел зубами от накатывающей волнами боли – рука пульсировала. Вот, открыто! Ввалился в комнату и угодил в объятия массивной толстухи.

– Ты пришел, мой сладкий, – пробасила она, подхватила Эдварда на руки и понесла его куда-то.

– Ты что, выдра-а-а?! – завизжал он и забился в ее массивных лапах, как пойманная в сеть мелкая рыбешка.

«Выдра» швырнула Эдика на двухспальную кровать, сама бухнулась сверху, придавив его массивным бюстом так, что он не мог даже вздохнуть. Только захрипел придушенно и распахнул рот, чтобы глотнуть хоть немного воздуха.

– Пришел всё-таки, – жарко зашептала толстуха. – Шалунишка! Гадкий маленький пупсик! А я догадалась… да, догадалась сразу. Даже дверь не стала запирать… так и знала, что ты придешь.