Зараза

 – Да и не солить же их, мы все равно свалим, а вам может пригодится.

– Спасибо, от души, – я искренне поблагодарил Леху. – А откуда это все?

– Так говорил же, мы первые дни как раз на разоружение местного бандитского контингента работали, – переступая через свалку и матерясь, Леха пробрался вглубь. – Ладно, сам тебе выберу, а то говна тут полно ломанного.

Вернулся он через несколько минут и протянул свернутый полиэтиленовый пакет. По ощущениям тянуло килограмма на полтора-два, прощупывался пистолет, несколько небольших магазинов и две пачки патронов.

Я аккуратно развернул, чтобы ничего не выпало, и взял в руку старый добрый ТТ. Но при этом нулевый, будто только вчера смазку сняли. Заметил предохранитель и почувствовал подвох, пригляделся к рукоятке и не увидел букв СССР вокруг звезды, а потом и вовсе прочитал надпись MADE IN CHINA BY NORINCO.

– Китайский что ли? – разочарование не удалось скрыть. – Может, хотя бы югославский есть, а?

– Вот ты охуевший, ценитель, бля. Ты стрелять-то хоть умеешь, папарацци? – Леха стал закрывать контейнер, бурча что-то нелицеприятное в мой адрес.

– Немного, у меня все по классике, писарем в штабе отсиделся, – я взял в руку пистолет, привыкая к нему и проверяя, готова ли правая рука к возможному бою. – Откуда такое новье?

– Торгаша взяли вчера одного, он только расчехлился на продажу, а тут мы и нам нужнее. Берешь?

– Беру, конечно. А мобилы нет?

– А ты шустрый, – Леха усмехнулся, – Но неть, не положено.

Зашипела рация, вызывая Леху на срочное совещание, и мы договорились встретиться через два часа у ворот.

Десять минут у меня ушло, чтобы снарядить магазины, и вдвое больше, чтобы все же обуться. Все телодвижения с наклонами или взмахами руками отзывались резкой болью, как в голове, так и ребрах. Но я справился. Оставалось забрать броник и стрельнуть обезболивающих.

Вроде погулял немного, а на этой жаре, да с сотрясением, силы, наспанные за день как песок сквозь пальцы утекли. Старясь не разбудить мирно посапывающего соседа, на цыпочках подкрался к своей койке.

Но понял, что можно было и не париться, за пленкой происходило что-то достаточно громкое.

Вскрикнула женщина, кто-то тяжело задышал, настолько громко, что даже через толстую пленку послышался сиплый хрип. А вот разглядеть ничего было нельзя – просто темный силуэт в центре комнаты, едва подсвеченный тусклым светильником.

Я подошел ближе, темное пятно зашаталось и начало увеличиваться, а хрипы стали громче.