Власть огня

И уважаю тебя, ведь ты – мой кумир! Я твой фанат номер один, да к тому же душка, каких поискать. Как ты мог заподозрить меня в таком ужасном злодеянии?

– Ох и ладно брешет! – Камилла скрестила руки на груди. – Теперь и я думаю, что это был Алекс.

– Что?! – возмутился Грановский. – Да вы за кого меня держите? Даже красотка мне не доверяет! Я унижен и раздавлен!

– Он назвал меня красоткой, – сказала Камилла Корнелиусу. – Значит, это не он. Я изменила свое мнение. Похоже, это действительно Макс.

– Да пропадите вы пропадом! – разозлился Макс, застегивавший рубашку. – И вообще отстаньте от меня! Не втягивайте в свои разборки и проваливайте из этой комнаты. Я, между прочим, не одет!

– Главное, ты вовремя об этом вспомнил, – фыркнула Камилла.

– Не меняйте тему! – грозно рявкнул Корнелиус. – Я долго терпел ваши выходки, но больше не собираюсь! Наказание обязательно последует, хотя я еще не решил, какое именно. Но трепещите, ведь я придумаю нечто такое, о чем вы еще долго не забудете! Вся ваша троица!

– А я с какой стати? – нахмурился Макс.

– Вот именно! – подбоченилась Камилла. – Я тоже ни при чем!

– А я вообще подозреваю заговор, – сказал Алекс, которого Корнелиус все еще теснил к шкафу. – Эти двое спелись за моей спиной, чтобы досадить моему любимому директору, а потом обвинить во всем бедного, несчастного Алекса!

– Ах вот ты как заговорил! – всплеснула руками Камилла. – Это ты зря, пожиратель сосисок!

– Зато я не толстею, – заявил ей Алекс.

– Я не толстая! – перепугалась Камилла. – Да я вдвое стройнее тебя!

– Вы меня утомили, – угрюмо произнес Макс. – Двигайте отсюда по-хорошему, иначе я призову ураган, и он вышвырнет вас в водопад!

В этот момент по коридорам замка разнесся мелодичный, хрустальный перезвон. Словно сотни стеклянных хрусталиков ударялись друг о друга, создавая удивительной красоты мелодию.

– Магистр призывает меня! – подскочил на месте Корнелиус, резко отступая от Алекса.

Макс, Камилла и Алекс остались втроем посреди разгромленной спальни. Они хмуро переглянулись, не зная, что сказать, затем Грановский обратился к Максу:

– Красивые ножки, Беркут.