Сотрясающий землю

Публика на галерке подобралась та еще: бесшабашные студенты, школьники, просто молодые люди, у которых не нашлось денег на более дорогие места. Почти все приволокли с собой собственные бинокли – видимо, пришли сюда не впервые. Со всех сторон слышался хохот и разговоры.

– Кстати, – вспомнил вдруг Артем. – У меня мама сейчас подрабатывает экскурсоводом в пещерах в окрестностях Клыково! Если у вас есть желание, можно совершенно бесплатно съездить туда на экскурсию. Конечно, несколько часов придется потрястись в автобусе, все-таки ехать придется в другой город, но оно того стоит! Я как-то был там – захватывающее зрелище! Правда, в то время город носил название Тереньтев… Его же не так давно переименовали.

– Вот откуда мне знакомо это название, – вспомнил Никита. – У меня же там дед живет! А почему его переименовали?

– Мама говорит, что городу просто вернули его прежнее название. Раньше, еще в царские времена, он назывался Клыково. Потом название сменили, потому что считали его каким-то зловещим.

– Я бы съездила, – немного подумав, сказала Ксения. – В последний раз я была там совсем маленькой.

– А я не могу, – огорчился Игорь Лужецкий. – У нас скоро важная игра. Тренируемся практически каждый день.

Он все еще состоял в школьной баскетбольной команде. Хотя уроков сейчас не было, тренировки не прекращались – в отличие от секции пловцов, куда был записан и Никита.

– Я тоже не могу, – проговорила Ирина. – Снова помогаю Маринке в редакции «Полуночного экспресса»…

– Представляю! – хохотнул Артем. – Опять она таскает тебя по всяким злачным местам и втягивает в неприятности?

– Почти так, – согласилась Ирина. – Зато мне за это хорошо платят!

Никита мельком улыбнулся. Уж он-то знал, на какие подвиги способна его старшая сестра.

Никита вдруг понял, что все смотрят на него, ожидая ответа.

– Я с удовольствием съезжу, – кивнул он. – Никогда не бывал в Клыковских пещерах, но много о них слышал. Заодно деда наконец-то проведаю.

– Значит, решено, – обрадовался Артем. – Я поговорю с мамой насчет билетов.

Тут в зале погас свет. Публика мгновенно стихла, и занавес поднялся.