Иллюзион

Катерина впервые была с Евдокией одна и просто не знала, о чем с ней разговаривать. Бабушка, кажется, пыталась наладить контакт, но тоже не могла найти подходящую тему для разговора.

Катерина подняла глаза и увидела на стене портрет в старинной позолоченной раме. С картины на нее смотрела молодая женщина в красивом кружевном платье со стоячим воротником. Сходство не оставляло сомнений – это была Евдокия лет пятьдесят назад. На пальцах бабушки сверкали перстни, на шее красовалось бриллиантовое колье. Волосы были уложены в высокую прическу, поддерживаемую красивой тиарой.

Девочка даже подошла ближе, чтобы получше все разглядеть.

– Отличный портрет! – произнесла наконец Катерина. – Ты на нем такая красивая.

– Были времена, – кивнула Евдокия. – Мы тогда состояли в дворянском собрании и частенько проводили время на всяких благотворительных балах.

– Бабуль, – неестественно нежно сказала Катя. – Ты чего? Какие дворянские собрания? Я историю неплохо знаю: дворяне были до революции…

Евдокия вскинула тонкие брови:

– И куда они потом, по-твоему, делись?

– Ну, не знаю… Вымерли, как динозавры, – неуверенно предположила внучка.

 – Или их просто отменили.

– Ты не знаешь? Ну да, откуда тебе знать? Твоя плебейка-мачеха явно не в курсе прошлого нашей семьи!

За плебейку Катерине стало обидно. Она любила Аглаю, и ей не нравилось, как бабушка отзывается о ее мачехе. Но Евдокия ничего не заметила и продолжала:

– Нельзя отменить благородство. Нельзя отменить честь.

Память о своих корнях тоже нельзя отменить! Это большевики думали, что отменили. Да, нам приходилось встречаться тайно. Наше дворянское собрание – это был закрытый Клуб, куда входили лишь избранные горожане! – гордо произнесла она. – Аристократы, наследники известных родовитых семейств! Мы тоже к таким относимся, ведь Державины издавна носили графский титул!

– Так я графиня? – улыбнулась Катерина.

– Не понимаю твоего веселья! – нахмурилась Евдокия. – Это величайшая честь! Знала бы ты, как Александр гордился своим дворянством!

Катерина замолчала.

Похоже, шуток старуха не понимала вовсе.

– Бабушка, – произнесла она.

– Да?

– Я слышала, что отца обвиняли в убийстве, – сказала Катерина. – Это правда?

Евдокия долго смотрела на нее, плотно сжав губы. Ее взгляд ничего не выражал, она просто молча разглядывала внучку. Катерина порядком струхнула. Может, она обидела старушку своим вопросом? Ведь Александр все-таки ее сын.