Пандемониум. Орден Огненного Дракона

– О, – печально ответил парень, – думаю, его мы ни с чем не перепутаем.

Будто в подтверждение его слов, где-то вдали раздался новый подземный толчок, от которого железная площадка под их ногами завибрировала, загудел окружающий ребят часовой механизм.

– Мамочки, – испуганно прошептала Марина.

Степан ободряюще сжал ее ладонь, хоть у него самого руки еще сильнее затряслись от волнения.

Ребята приготовились ждать.

2

Напряжение в воздухе

Тимофей, Серафима, Платон Евсеевич и Клим, по-прежнему прикованный к столбу в центре огромной пентаграммы, не веря своим глазам, уставились на Ангелину Звереву, внезапно возникшую в ритуальном подземном зале Галереи.

Наверное, бо?льшим шоком для них стало только то, что под маской Змееносца скрывался Стас Кащеев.

– Ангелина… – тяжело прохрипел Скорпион. Он усмехнулся, но тут же закашлялся с кровью. – И как я сразу не догадался?! Так вот почему никто не нашел медальон Близнецов… Все это время он был у тебя.

Он тяжело перевернулся на бок и выплюнул кровь. Серафима тут же бросилась к нему, но Тимофей смотрел только на свою мать. А она с тоской и болью в глазах смотрела на него.

– Но ты… как ты… – ошалело пробормотал парень. – Так, значит, ты жива?! Была жива все это время?!

– Мне пришлось подстроить все это, дорогой, – устало произнесла Ангелина, отшвырнув скомканную маску Змееносца в сторону. – Пришлось, понимаешь? Чтобы про меня все забыли, списали со счетов и я смогла наконец выследить проклятого убийцу.

Тимофей, не дав ей договорить, не в силах больше сдерживаться, бросился к матери и крепко обнял ее. Он сам не замечал, как по его щекам текли слезы. Мать снова его обманула, и на этот раз так жестоко, беспощадно, заставив его столько страдать! Но он все равно был безумно рад видеть ее живой.

Тимофей с трудом верил в происходящее, боялся разжать руки. Подняв голову, парень увидел, что мать тоже плачет, – он еще никогда не видел ее в слезах. Он заглянул ей в лицо, кончиками пальцев коснулся длинных поседевших волос. Издалека Ангелину можно было принять за древнюю старуху.

– Я должен все узнать. Все! – потребовал он.