Пандемониум. Ларец, полный тьмы

– Да! Подумаешь, ну свалилась наша каракатица! – Рядом внезапно возникла Марьяна. – Не извольте беспокоиться. Я эту падучую дамочку полжизни знаю, она вечно спотыкается на ровном месте!

Опомнившись, Егор выпустил руку Алены. Затем подобрал с пола оброненную сумочку и протянул ее Сухоруковой.

– Спасибо, – смущенно опустила глаза Алена Александровна.

Попрощавшись, Егор пошел дальше, а Сухорукова проводила его мечтательным взглядом.

– Спокойнее, мадам! – Марьяна взяла ее за руку и повела к выходу.

 – Дышите глубже, а не то снова грохнетесь!

– Какой мужчина! – восхищенно протянула Алена Александровна. – Это ведь Егор Зверев?

– Красавец, согласна, – кивнула Марьяна. – Ради такого я тоже не прочь свалиться у всех на виду.

– Марьяна! – Сухорукова кинула укоризненный взгляд на помощницу.

– А что такого? Кстати, вы заметили, как он на вас посмотрел?

– Не придумывай! Он просто помог мне, вот и все. Такой галантный кавалер…

– Кавалер, да только не ваш.

Он пришел сюда с женой, этой тощей блондинкой, похожей на мою любимую швабру. Так что закатайте губу и подотрите слюнки…

Марьяна трещала без остановки, волоча ее за собой, но Алена Александровна все же оглянулась на ходу: Егор стоял рядом с женой – привлекательной молодой женщиной в красивом платье. Жена что-то говорила ему, но Зверев, будто не слыша, неотрывно смотрел вслед Сухоруковой. Алена моментально залилась краской и отвернулась, пока никто не заметил ее смущения.

Она уже очень давно не испытывала ничего подобного. И, черт побери, ей было очень приятно.

* * *

– Я уже несколько раз пыталась уехать в Санкт-Эринбург, – призналась Тимофею Лиза. – Найти работу, снять жилье… Но отец каждый раз отговаривает меня. Сама не знаю, чего я его слушаю.

– Потому что он твой отец.

– Наверное. Я столько лет жила без родителей, и вдруг у меня появился родной отец… И я этому рада. Егор – хороший человек. Я знаю его не так давно, но уже успела полюбить.

Он замечательно ко мне относится. Но мне не нравится жить в доме, где есть люди, которые меня ненавидят.

– Ты об Ирине? – догадался Тимофей. – Она действительно злючка.

– Да и Анфиса тоже, хотя очень старается не показывать этого. Она та еще штучка, подлая, двуличная. Слышал бы ты, что она говорит об отце, когда болтает по телефону со своими приятельницами. Однажды я случайно заглянула в гостиную и успела услышать обрывок такой беседы.